– И ещё, Оля… Я тебе звонить не буду. Не хочу тебя тормошить и дёргать. Ты сама звони, если захочешь? Договорились?
Не глядя на него, кивнула опять.
– Ну тогда по домам. Давай я тебе такси поймаю?
– Нет. Я на метро.
Позвонила через неделю. Услышала его голос и всё встало на свои места – успокоилась и ехала к нему, уже зная, зачем это делает.
Неделя была ужасной. Чувствовала себя виноватой. Оправдывалась перед собой: это не измена, даже не целовались, просто вместе гуляли по Москве. Устроила романтический вечер – ужин, свечи, короткое платьице на голое тело, чулки. Но Олег всё скомкал своей суетностью, мельтешил перед глазами, раздражал. Разругались из-за какой-то ерунды, впервые кричали друг на друга…
Душу выела эта неделя. Но тут Олега отправили на четыре дня стажироваться в Швецию. День прослонялась по пустой квартире и вечером, когда стало совсем одиноко, позвонила. Сказала просто:
– Я хочу приехать (хотела сказать – к тебе, но не выговорилось) к вам.
Он мгновение помедлил и назвал адрес.
Дальше… – она сидела на кухне, забившись в угол, и смотрела, как он жарил мясо. Газ вывернут на полную, огонь с глухим шорохом мечется под днищем сковородки, кухня наполнена дымом, форточка приоткрыта, дует – мясо сварливо шипит.
Не было ни малейшей попытки удивить, показать, как он старается сделать для неё приятное. Не обращал на неё внимания. Просто готовил ужин. Завороженно следила за уверенными движениями и вдруг впервые за долгое время почувствовала себя защищенной – можно расслабиться, о ней позаботятся. Знала, что останется на ночь, но о том, что будет и как это произойдёт – не думала совсем. Время остановилось. Ей было бездумно и хорошо.
Никакой романтики – свечей и томной музыки. Он даже ни разу не попытался обнять её. Просто – друг напротив друга, просто – ужин на кухне. Он что-то рассказывал, она почти и не слушала – где-то витала.
Заправленный белым разложенный диван. Свет настольной лампы.
Вышла из душа, завёрнутая в полотенце. Не глядя на него, лежащего, хотела погасить лампу, но он попросил:
– Не надо.
Отвернулась, повесила полотенце на спинку стула и скользнула под одеяло.
Время замерло. Она тонула в этом времени, наполненном бесконечно долгими и медленными ласками, и когда поняла, что ещё чуть-чуть и захлебнётся – попробовала вынырнуть, сбросить морок. Не смогла. Закружило! Вихрем пронеслось в голове и взорвалось жемчужным мыльным пузырём! И она закричала тонко, пронзительно.
Утром он ушел. Она ещё спала.
Бродила по квартире, стараясь попробовать привыкнуть к ней. А может, наоборот, показывала ей себя – чтобы пустила, вобрала, сделала своей частью, как вот эти книги, что громоздятся на полках, шторы, что наполовину закрывают окно, создавая обжитой полумрак, компьютер с загадочно погасшим экраном. Кипел чайник, пар валил из носика. И было уютно. Уютно ждать – когда он вернётся.
Три дня… Что такое три дня, когда ты только что родилась? Капля в океане. Но возвращался Олег – надо было что-то решать… Хотя что решать? Всё и так ясно.
– Можно, я у тебя поживу? – спросила она на третий день утром.
За окном было по-весеннему радостно, и солнце уютно разлеглось на кухонном столе.
– Оля! Ты уверена, что этого хочешь? Подожди, не перебивай. Раз уж разговор зашел – давай поговорим, чтобы больше к этому не возвращаться… Разница в возрасте. Здесь всё понятно?
Она кивнула.
Продолжил немного зло, с нажимом.
– Мне хорошо с тобой. Но влюбляться не собираюсь и тебе не советую. Вместе мы можем прожить какой-то отрезок времени, но подозреваю, что он будет довольно коротким. Поэтому у каждого должна быть своя жизнь. И мы не должны мешать друг другу – обижаться, требовать внимания больше того, что каждый хочет дать. Согласна?
Она молча смотрела в окно. Он говорит всё правильно… Только зачем он об этом говорит?
– Ты поможешь мне перевезти вещи? У меня совсем немного… я даже, наверное, сама смогу…
– Зачем? Машина же есть. И ещё, Оль… Я тебя хочу попросить… Это не условие, это – просьба. Давай, пока ты со мной, ты не будешь спать ни с кем больше? Можешь флиртовать, встречаться с кем угодно, не приходить ночевать, но не спать с другими мужиками.
Посмотрела удивлённо. Никак не ожидала. В его уверенности образовалась едва заметная трещина.
– Конечно! Не думай об этом.
Всё-таки мужики – они странные. Нашёл, о чем думать. Да мне, кроме него, никто не нужен.
Память растворилась, стёрлась в преддверии нового, а ведь совсем недавно, с Олежкой, она была так же уверена в себе.
Можно что-то кардинально изменить? Похоже, нет.
Отрезать их, к этой самой матери!
А что? Хирургическое вмешательство. Что так рук нет, что так… Зато общество выпихивать не будет – убогий, но со всеми вместе, а если повезёт, то ещё и жалеть станут.
