Лили дождалась, пока Даниэль закончит работу — а с Сандрин он намучился вдоволь, тщетно пытаясь уговорить ее продержаться в одном положении хотя бы четверть часа, — и ничего не сказала, даже увидев, как он, столкнувшись с Аннет в коридоре, перекидывается с ней парой доброжелательных слов. Стоя в стороне, она с видимым спокойствием дожидалась, пока он, прежде чем удалиться, обратит свое внимание и на нее: привычный поцелуй, обмен улыбками — никто, взглянув на них, не мог бы допустить ни одной догадки, что между этими двумя что-то может пойти дурно.
— Вы придете завтра?
— Послезавтра, — напомнил он с шутливой укоризной, — дай мне передохнуть, завтра же воскресенье.
— А, совсем забыла, — Лили махнула рукой и тут же поспешила подать ему трость и пальто, — я буду очень вас ждать.
Он ушел, а Лили, удостоверившись, что он не забыл ничего, что могло бы заставить его вернуться в ближайшие минуты, устремилась за Аннет, чтобы перехватить ее у входа в большой зал — и, схватив за плечо, развернуть к себе, крепко вцепиться в ворот платья, а затем, презрев последние остатки жалости, и в горло.
— Если я увижу еще раз, как ты говоришь с ним без дела, — Лили, от ярости почти лишившаяся голоса, хрипела почти так же, как Аннет, бессильно пытающаяся высвободиться из ее руки, — я вырву тебе язык.
Сказав это, она со всей силы оттолкнула от себя свою жертву; не сумев устоять на ногах, Аннет завалилась на спину, и вместе с собою свалила на пол вазу, до сей поры покоившуюся на серванте. Та, не пережив столкновения с полом, усеяла его осколками — и по ним же, не обращая внимания, что они впиваются ей в ладони, полумертвая от испуга Аннет попыталась отползти от Лили, близкой к помешательству, надвинувшеся на нее сурово и угрожающе.
— Ты… — начала она, но договорить не успела — их прервал голос Мадам, привлеченной внезапным шумом:
— Что здесь происходит?
Лили остыла тут же: ее ярость не истаяла мгновенно, но, столкнувшись с неколебимой холодностью Мадам, уменьшилась по меньшей мере вполовину. Из-за спины последней заглянули в зал Алиетт и Сандрин; обе выглядели пораженными увиденным, но Алиетт — несколько менее искренно.
— Что происходит? — звеняще повторила Мадам, приближаясь. Ответа ей не было: Лили не находила слов, чтобы объяснить случившееся, а Аннет не считала нужным говорить — тяжело дыша, она глядела мрачно и исполдлобья то на свою обидчицу, то на хозяйку дома.
— Я думаю, — за всех заговорила Алиетт, очень кстати оказавшаяся от Мадам по правую руку, — Лили считает, будто Аннет забрала что-то, что принадлежит ей.
— Это правда? — спросила Мадам, обжигая предполагаемую виновницу взглядом. Тут впору было Аннет начать оправдываться, но она предпочла продолжить свою молчаливую игру — и причиной тому были не только страх и потрясение, но что-то новое, почти устрашающее, появившееся в ее лице. В конце концов, переведя взгляд на Лили, Аннет посмотрела на нее почти с вызовом.
— Я здесь не поощряю воровство, — проговорила Мадам, раздраженная необходимостью тратить время. — Верни то, что взяла, и извинись. Я не хочу, чтобы подобное повторялось. Это понятно?
— Да, мадам, — прошелестела Аннет, и на том разговор был окончен. Лили, едва не обгоняя Мадам, бросилась вон из зала и скрылась у себя; услышав, как она распахивает и с силой захлопывает дверь своих комнат, Алиетт покачала головой.
— Безумная, — высказалась Сандрин, мало что понявшая в подоплеке случившейся сцены, но впечатленная ее накалом. — И что с ней такое? Как будто взбесилась.
— Думаю, она страдает, — проницательно сказала Алиетт, печально глядя на то, что осталось от злосчастной вазы. — И хочет, пусть и не нарочно, чтобы вместе с ней страдал кто-то еще.
Сандрин фыркнула, мало удовлетворенная ее объяснением:
— С чего ей страдать? У этой дуры все есть.
— Никто не спорит, — согласилась Алиетт и протянула Аннет руку, чтобы помочь ей подняться, нисколь не глядя на то, что все пальцы у той в крови. — У нее есть все, а нам остается… только иметь терпение.
***
Вечером того же дня Мадам ужинала с Зидлером; не стоит строить себе излишних романтических иллюзий, ведь обоими двигали намерения исключительно деловые. Хозяин театра наконец рассчитался сполна со всеми, кто принимал участие в его нашумевшей постановке — таким образом, из его рук в руки Мадам перекочевали несколько увесистых брикетов перевязанных бечевой франков.
— Насколько я понимаю, — усмехнулся он, глядя, как Мадам кончиком пальца проводит по краю банкнот, — Эжени этих денег не увидит?
— Если она соизволит вернуться и предъявить свои права, — ровно ответила Мадам, — я буду рада видеть ее, как никогда до этого.
Зидлер поперхнулся смешком и поспешил запить его половиной бокала бургундского.
— С вами бывает приятно иметь дело, — заметил он, оглядывая Мадам оценивающе, — если вы исполняете свои обязательства. Что думаете насчет следующего сезона?
— Странно задавать такой вопрос сейчас, когда никто еще не опомнился после премьер, — ответила Мадам туманно, раздумывая, какие карты лучше раскрыть сразу, — но, вполне вероятно, я предоставлю вам троих.
— Троих?
