Sans que tu puisses le chasser,
Toute la nuit mon spectre rose
A ton chevet viendra danser.</i>****
Музыка смолкла. Последняя нота, взятая Лили, затихла в покрытых лепниной сводах. В воцарившейся тишине было возможно услышать только то, как прерывисто дышит Лили — с улыбкой счастливой и неверящей одновременно. Никто из присутствующих, казалось, не смел вздохнуть до того момента, как в это застывшее восхищенное молчание вклинился еще один звук — гулкие и сочные хлопки, разнесшиеся по залу со стороны ложи.
Поднявшись со своего стула, Зидлер размеренно, со вкусом ударял ладонью о ладонь; заметив, что прочие собравшиеся смотрят на него, он жестом пригласил их сделать то же самое — и зал взорвался.
Даниэль думал тогда, что на всю жизнь запомнит этот момент. Не сопротивляясь всеобщему порыву, он подскочил на ноги, зааплодировал так, что у него заболели ладони; последовала его примеру и Мадам, но он заметил, что лицо ее точно заледенело, как заледенели и руки — они явно плохо слушались ее, и поэтому хлопки выходили смятыми, слепыми, почти что принужденными. Несомненно, она все поняла в тот момент, как поняла и Эжени — она все еще изображала спящую, но Даниэль видел, как сотрясаются ее веки и губы; она осознавала, что в тот момент, когда будет отыграна последняя сцена, и она не станет дожидаться падения занавеса, не скроет того, что ее душат рыдания — когда зал вновь огласится громоподобной овацией, эта овация будет предназначена не ей, как и корона господина Баха, которую поднявшийся на сцену Зидлер, нимало не колеблясь, возложит на покорно склоненную голову Лили.
--
*"Видение Розы" - стихотворение Теофиля Готье, примерный перевод есть тут, например: la-gatta-ciara._ livejournal._com/211310._html (уберите подчеркивания). В 1841 году французский композитор Гектор Берлиоз оркестровал фортепьянную пьесу по мотивам этого стихотворения, а в 1911 году труппой Русского Балета Дягилева был поставлен одноактный балет. Роль Призрака Розы исполнял Вацлав Нижинский.
**досл. "Открой свои сомкнутые веки, что держат твой девственный сон; я призрак той розы, что ты носила на турнире" - автором изменен изначальный текст песни, где упоминается не турнир, а бал.
***досл. "Но не бойся, мне не нужна ни месса, ни De Profundis". De Profundis - латинская формула, относящаяся к исповеди, покаянию.
****досл. "Моя судьба достойна зависти - иметь столь прекрасную смерть; много кто отдал бы жизнь, чтобы умереть на твоей груди".
*****досл. "О ты, причина моей смерти, не сможешь отогнать ее; теперь я буду танцевать всю ночь возле твоей постели".
Экстравагантный поступок Зидлера внес суету в ряды тех, кто присутствовал в зале в тот памятный вечер; в гардеробе после спектакля только и слышно было, что раздающиеся со всех сторон взволнованные голоса: что теперь будет? как справится Эжени с внезапным ударом? какой размах приобретет скандал, который непременно случится? а, главное, не отменят ли ввиду происшествия торжественный банкет в доме графа де Пассавана?
— Идиоты, — хмыкнула Мадам, пока метрдотель набрасывал ей на плечи меховую накидку. — Чтобы Пассаван упустил возможность оказаться в центре такой истории! Если бы он это сделал, я поверила бы, что его подменили.
Они с Даниэлем встретили Эжени и Лили у дальнего выхода. Пока шло представление, на улице разыгралась метель, и сколь бы Даниэль не прятал подбородок в воротник, носящиеся в воздухе снежинки неприятно кололи ему лицо. По счастью, ждать не пришлось очень долго: Лили выбежала из дверей в числе первых артистов, покидавших театр, и сразу же, счастливо хохоча, метнулась Даниэлю в объятия.
— Вы видели? Видели это? — вопросила она, не переставая смеяться, будто устроила какой-то чрезвычайно остроумный розыгрыш. Корона при этом едва не свалилась с ее макушки, но Даниэль успел удержать ее.
— Это было великолепно, — сказал он, нисколько не кривя душой, и потянулся было сцеловать снежинки, осевшие на ее приоткрытых губах, но остановился, вздрогнув, словно в спину ему вонзили нож.
Эжени приближалась к ним, как будто не торопясь — возможно, Анна Болейн именно такой походкой совершала свою последнюю в жизни прогулку в тауэрский двор. За ней семенил лакей, с трудом удерживающий в руках не менее дюжины букетов; когда они поравнялись, Эжени повелительно кивнула ему:
— Отправьте это в заведение сейчас же. Не понесу же я, в самом деле, все это на прием к Пассавану!
Увидев ее, Лили заметно спала с лица — хотя между ней и Эжени не было произнесено ни единого слова, она крепче притиснулась к Даниэлю, будто искала у него защиты, и он обхватил ее за плечи в стремлении оградить от возможной угрозы. Но угрозы не было: Эжени как будто вообще не заботило то, что случилось после падения занавеса, и ее истинное настроение могли выдать разве что покрасневшие, неистово сверкающие глаза.
— Что ж, мы едем? — нетерпеливо спросила она, обращаясь к Мадам. — Граф обещал отменное веселье сегодня вечером. Неужели мы его разочаруем?
