Ввалившись в лабораторию Ода, находившуюся в том же квартале, что и Восточная библиотека, Сёдзо плюхнулся на стул.
Очень обрадованный появлением товарища, с которым давно не виделся, простодушный Ода, глядя на его бледное, усталое лицо, пришел к поспешному выводу, что приятель явился к нему прямо с вокзала. „
— Ничего удивительного. От Кюсю почти тысяча двести километров. Да и в вагонах, наверно, полно народу?
— Да ты о чем толкуешь?—удивленно спросил Сёдзо.— Я ведь сейчас из Восточной библиотеки.
— Ах, вот как! Значит, дело, о котором ты мне как-то писал, улажено?
- Да.
— Отлично! Очень, очень рад за тебя!—воскликнул Ода, блеснув глазами с припухшими веками из-за толстых стекол очков, и, словно решив, что только одним этим выражением радости ограничиться нельзя, взял свой стул и, обогнув стол с пробирками, тигельками, колбами, книгами и диаграммами, уселся рядом с Сёдзо.
— Кидзу удрал в Маньчжурию, ты застрял в провинции, а я тут без вас прямо подыхаю от скуки. Это здорово, что ты приехал!
— Ну, пока не очень здорово. Самое трудное еще впереди.
— Да разве не здорово уже одно то, что ты опять в Токио?
— Вот и я себя этим утешаю... Кстати, Ода, тебе не хотелось бы продемонстрировать мне свое искусство варить кофе?— переменил тему Сёдзо.
— О, с удовольствием! Сейчас же будет сделано. Вчера я как раз купил молотого кофе.
Пользуясь электроэнергией, которую в лаборатории можно было расходовать сколько угодно, Ода научился варить такой вкусный кофе в электрическом кофейнике с ситечком, какого ни в одном кафе на Гинзе не подавали. Сёдзо знал об этом из письма Оды, присланного в ответ на послание, которое они с Кидзу отправили ему из Симоносеки. Ода очень гордился своим уменьем варить кофе.
Большой, на пять-шесть стаканов, кофейник, представлявший собой комбинацию стеклянных частей, стоял рядом с электроплиткой и тоже казался предметом лабораторного оборудования в этой похожей на заводской цех комнате с бетонными стенами и полом.
Толстый, неуклюжий Ода в небрежно надетом и вечно перепачканном белом халате варил кофе с знанием дела и управлялся с таким проворством и даже грацией, что просто не верилось. А когда он заявил, что часто готовит себе здесь обед, Сёдзо был окончательно сражен.
— Сегодня у меня тоже кое-что припасено, и мы перекусим с тобой,— сказал Ода и, выдвинув ящик лабораторной стойки, вытащил оттуда хлеб и ветчину.
С не меньшей ловкостью Ода быстро приготовил целую гору бутербродов. Вскоре в стеклянной трубке кофейника поднялся маленький коричневый смерч и комнату наполнил аромат кофе.
— Я бы никогда в жизни этого не сумел,— улыбаясь, сказал Сёдзо.
— Стряпать гораздо легче, чем ставить опыты. Я пригласил Сэттян зайти ко мне и посмотреть, как я тут стряпаю.
— Ты с ней виделся послё того, как уехал Кидзу?
— Да. Наш филиал недалеко от ее больницы. Недавно я ходил туда по делу и заглянул к ней. Сделать несчастной такую чудную женщину, такого прекрасного человека! Никогда я этого Кидзу не прощу! Но если как следует разобраться, виноваты и мы! Мы безучастно наблюдали за его фокусами и позволили ему так по-хамски с ней поступить. Поэтому я готов сделать для нее все, что в моих силах. Лишь бы я только сумел быть чем-нибудь ей полезен!
Сидя с видом гостеприимного хозяина за лабораторной стойкой, превращенной в обеденный стол, Ода, набив полный рот, продолжал говорить. Сёдзо ел и думал: «А ведь ты, приятель, по-настоящему в нее влюблен, хоть и сам того не сознаешь!»
Подобно тому как красивый человек кажется еще красивее, когда не замечает своей красоты, так, по-видимому, и истинная любовь, если она безотчетна, становится еще более глубокой и сильной. «И как это похоже на милого добряка Оду!» — думал Сёдзо, с улыбкой глядя на своего друга и чувствуя, как потеплело у него на сердце. «Сколько в его чувстве нежности, заботы и неосознанной радости,— продолжал думать Сёдзо,— и какая в сравнении с этим...» И вдруг у него возникла странная галлюцинация: он явственно услышал плеск воды в ванной одного из отелей Сюдзэндзи. Если бы он захотел встретиться с ней, он мог бы туда съездить...
Чтобы прогнать эту опасную мысль, Сёдзо принялся усиленно расхваливать угощение и, выпив залпом остатки кофе, стал собираться домой.
— Что ж, пора, пожалуй, и честь знать!
— Я очень рад, что ты меня навестил. Надеюсь, ты будешь ко мне часто заходить. Ведь тебе, наверно, придется постоянно бывать в библиотеке?—чуть не упрашивая, приглашал его Ода, облизывая губы, на которых остались крошки хлеба.
— Возможно, придется на некоторое время вернуться домой, рассказать там обо всем директору и коллегам. Ну а потом, когда начнется настоящая работа, Восточная библиотека станет местом моих постоянных занятий.
Сказав это, Сёдзо как бы впервые осознал, что теперь путей к отступлению нет. И отчасти поэтому, а отчасти потому, что он вкусно и сытно поел, настроение его сразу поднялось и он почувствовал себя гораздо бодрее. Закурив новую сигарету, он встал.
