— Вы сегодня на редкость откровенны,— улыбаясь, заметила Тацуэ таким тоном, словно сказанное Сёдзо относилось не к ней. Потом уже серьезно продолжала: —По правде говоря, мне вовсе не хотелось оказаться в свите господина Умэдзоно. Пока война идет только в Китае, но если она распространится на другие страны, когда еще удастся повидать Европу? Вы, вероятно, знаете, что месяц тому назад господин Садзи уехал в Испанию. Перед его отъездом я попросила вместо сувенира на память, чтобы он ответил мне на вопрос, представляет ли он себе дальнейший ход событий. Иными словами, будет или не будет мировая война, если мы завязнем в Китае? Ведь он наверняка должен был что-то знать!
— Даже тебе посланник вряд ли мог правдиво ответить на такой вопрос,— заметил Сёдзо.
— Конечно, дипломат остается дипломатом. Чтобы не соврать, да и правды не сказать, он мне только и ответил: «Посмотрите на государства современного мира! Во главе Германии и Италии — Гитлер и Муссолини. Во главе России — Сталин, в Америке — Рузвельт. В Англии, правда, Чемберлен: он этой осенью, во время мюнхенских переговоров, выглядел весьма смиренным со своим «Try, try» *. Но зато там, за стенами кабинета министров, есть еще неистовый Черчилль, который бдительно следит за всем, что творится вокруг. Короче говоря, миром управляют сейчас люди, известные своей несгибаемой волей. Вот что
Попытаемся (англ.). прежде всего не следует забывать». Садзи сказал, что это не его собственные слова, а высказывание одного старого, опытного дипломата, выше его рангом.
— Ну вот, оказывается, он подарил тебе на прощанье даже не собственную, а чужую вещь! Отделался тем, что выведал у других,— добродушно пошутил Сёдзо.
Но Тацуэ сказала, что эти сведения помогли ей укрепиться в своем решении поехать в Европу.
— И это правильно,— продолжала она.— Я знаю, что нет таких овечек, которые сами отдаются на съедение, а когда собираются хищники, между ними начинается грызня. Мне это понятнее, чем всякие доводы политиков и экономистов. Поэтому, когда нам было сделано это предложение, я сразу же согласилась, уж если ехать в Европу, так ехать сейчас. А при других обстоятельствах разве кто-нибудь согласился бы сопровождать этого нудного, напыщенного старика, у которого и копейки нет за душой, а корчит он из себя невесть что!
Было ясно, что речь идет о графе Умэдзоно. Несмотря на громкий титул и видное положение в обществе, денег у него действительно не было. Не обладал он и такими способностями, как, например, Хидэмити Эдзима, принадлежавший к столь же родовитой аристократии. По мере расширения связей с Германией и Италией стали всплывать в различных ролях самые неожиданные фигуры из числа тех, кто когда-либо имел отношение к этим странам. Старый граф был назначен главой культурной делегации лишь потому, что когда-то был посланником в Риме, говорил по-! итальянски и имел довольно представительную внешность.
Сёдзо так и не понял, почему супруги Инао, которые в любое время могли поехать за границу, должны были дожидаться подобного случая. Ведь Тацуэ не настолько глупа, чтобы ей льстила роль участницы культурной делегации и вся эта шумиха.
Ткнув окурок в расписной греческий кувшинчик, служивший пепельницей, Сёдзо спросил, почему же они до сих пор не съездили в Европу.
— Не к чему заводить этот пустой разговор! — неожиданно резко оборвала его Тацуэ. В тоне ее слышалось такое раздражение, что Сёдзо, задавший вопрос без всякой задней мысли, даже растерялся. Он потянулся было за спичками, но тут же опустил руку.
Понурив голову, Тацуэ глубоко задумалась. В такие минуты она казалась особенно прелестной. Облокотившись на ручку кресла и подперев пальцем подбородок, она сосредоточенно смотрела на ковер, устилавший пол. Красин вые тонкие брови, нежные, похожие на ракушки веки, длинные, загнутые кверху ресницы придавали ей какое-то сходство со скорбящей богоматерью. На лице ее появилось не свойственное ей выражение горечи и безысходной тоски. Но выражение это мгновенно исчезло, как исчезает тень птицы, мелькнувшей за окном. Внезапно Тацуэ взмахнула ресницами — Сёдзо даже показалось, будто он слышит их шорох,— широко раскрыла глаза и, сняв руку с подлокотника, выпрямилась в кресле.
— Сёдзо-сан, хотите я- вам расскажу нечто такое, что даже вас удивит?
— А стоит ли? Ведь я это просто так, к слову спросил.
— И я к слову. Уж если зашел об этом разговор, нужно договорить все до конца,— запальчиво возразила Тацуэ и начала рассказывать.
Вернувшись из свадебного путешествия по Китаю и Формозе, они решили, что поедут в Европу, как только приведут в порядок свои домашние дела. Но тут у Кунихико возникло опасение, как бы не случилось чего с его отцом, когда они будут в отъезде.
