— Три месяца! Это не сегодня и не вчера. Разве я могу помнить все разговоры со своими гостями? Ведь ко мне каждый день кто-нибудь заходит. Неужели я обязана записывать, с кем именно, когда и какой разговор я вела?
— Если вы намерены продолжать морочить мне голову, я вас арестую! — громко закричал франтоватый следователь и стукнул кулаком по столу.
Пока что у него, по-видимому, не было намерения арестовать ее. Хотя от его внезапного окрика Тацуэ вздрогнула и даже откинулась на спинку стула, она поняла ситуацию, и ей стало легче. Все, конечно, зависит от того, как дело пойдет дальше. Возможно, что он все-таки приведет свою угрозу в исполнение и задержит ее. Сейчас самое главное — не раздражать его, и тогда она благополучно вернется домой. А там можно будет подумать, что предпринять дальше. К тому же в этой огромной комнате очень холодно. Если ее продержат здесь еще тридцать-сорок минут, она наверняка простудится. По спине у нее бежал холодок, как это бывает, когда выйдешь из ванны в нетопленное помещение. На лице ее, которое и вообще-то не было особенно румяным, бледность уже принимала синеватый оттенок. Тацуэ начала покашливать.
Солнце уже клонилось к закату. Последние слабые лучи, падавшие в окно поверх плеча следователя, сидевшего за столом перед Тацуэ, еще играли на лакированных бамбуковых нагрудниках для фехтования, висевших на боковой стене, которая уже погружалась в темноту. Эти нагрудники и металлические сетчатые маски напоминали сброшенные оболочки каких-то гигантских насекомых. Тацуэ крепче стянула шарф на шее. Большая комната позади нее не освещалась даже и этими скудными лучами.
-— Простите, пожалуйста, я, конечно, сказала, не подумав,—проговорила Тацуэ более мягким тоном, следя, однако, за тем, чтобы слова ее не звучали заискивающе.— Я допускаю, что госпожа Сёда все это не выдумала, но и я не лгу — я действительно не помню такого разговора. Если бы хоть знать поточнее, когда это было...
— Об этом-то я вас и спрашиваю,— нетерпеливо и сердито перебил ее следователь. Но затем, перестав постукивать авторучкой по столу, что, видимо, было его привычкой, он несколько смягчил тон и принялся как бы увещевать Тацуэ.
— Поймите, при подобных обстоятельствах для вас же лучше не запираться, не уверять нас, что вы забыли, что вы не помните. Конечно, фраза вырвалась у вас в разговоре случайно, ведь подобные высказывания никак не вяжутся с вашим положением в обществе. И если вы искренне признаете свою ошибку, это будет, разумеется, учтено. Но сейчас прежде всего необходимо точно установить, когда это произошло.
— Что бы вы мне ни говорили, этого я...
— Позвольте, ведь вам тогда шили европейский костюм. Постарайтесь вспомнить, какой это был костюм, затем, естественно, вам придет на память и все остальное. Как я уже сказал, в этот день шел дождь; разговор происходил в комнате, соседней с вашей спальней,— все это уже показала госпожа Сёда, и если бы вы хоть вспомнили, в какой примерно день это было, на этом мы бы пока закончили и отпустили вас домой.
Тацуэ остановила взгляд на плоском бледном лице следователя и совершенно искренне сказала:
— Но ведь вы, конечно, сами знаете, что с наступлением сентября здесь почти ежедневно идут дожди, и, значит, дождливый день нельзя принимать за какую-то точную примету.
А поскольку она постоянно отдает то шить, то перешивать свои европейские платья, у нее не остается в памяти, какое из них и когда именно шилось. И она добавила:
— Но если вы все-таки настаиваете на своем, можете считать, что, возможно, у меня когда-то и был подобный разговор с госпожой Сёда.
Но такое признание, очевидно, не удовлетворяло следователя. Он молчал и, сердито сморщившись, постукивал авторучкой о стол. Затем он предпринял еще одну настойчивую попытку выяснить дату разговора. Должно быть, ему хотелось составить полный, законченный протокол допроса. Но так как Тацуэ не сдавалась, он быстро дописал этот протокол и прочел его вслух ровным, бесстрастным голосом. Один лишь вопрос — дата ,разговора — остался невыясненным. Из первых строк протокола Тацуэ наконец узнала, что допрашивавший ее молодой человек был помощником инспектора полицейского управления префектуры Нагано.
— Подпишите здесь.
— У меня есть своя,— не взяв протянутую ей ручку, сказала Тацуэ и, достав из сумочки свою авторучку, поставила подпись под протоколом.
