Смутная догадка пролезла в мою голову: Ривера – не звезда спорта, а, скорее всего, игрок какой-то третьесортной команды.
Вероятно, он был успешен, но потом его вытурили из титулованной команды. Но за что? За хамство? Лень? Вредные привычки?
Он, наверное, смог подзаработать тогда деньжат. Купил ретро-тачку, сорил направо и налево деньгами…
Эх! А всё-таки жаль, что я не следила за его жизнью, достижениями… И упадком!
Потому что ты не умеешь быть нормальным, порядочным человеком.
Да не больно-то и хотелось! С тобой плюс-минус всё ясно, Ривера. Лузер, который живет остатками прежней роскоши и воспоминаниями о взлете. Любитель болтовни о былом величии и о том, как несправедливо с ним обошлось треклятое руководство клуба.
Я прищурилась и теперь смотрела на Риверу без внутренних чертыханий. Деньги! Ему нужны пятьдесят кусков. Может, потому что его вот-вот попрут и из так себе команды? Потому что и там он умудрился наломать дров и посраться с тренером или игроками. Но зачем ему деньги?
Одно ясно: у звезды этой, так называемой, не всё так прекрасно. И поэтому нечего молчать! Нечего возвеличивать его. Он уже не тот Баффало-бык. Да, пусть всё еще притягательный, мужественный, почти без недостатков…
– Боже, – донесся до моих ушей сдавленный писк Кук в зависшей марихуановой поволоке.
Потому как НИЧТО в мире не могло меня отвлечь от мерзких слов: «Париж» и «Штат Техас».
Да, я опять затылком ощущал укоризненный, раздраженный взгляд голубых глазенок. Пришлось закрутить второй по счету косяк, потому что Кук бесила меня одним своим присутствием! Потому что являлась частью ужасного сюра. Небольшим таким фрагментом в сравнении с мозгоправами и образом чертового Парижа, но всё же…
Да, она не жужжала в уши, не несла своим от природы болтливым ртом белиберду. Кук и слова не сказала насчет того, что я курю прямо в тачке. Признаться, это еще больше злило! Потому что мне хотелось выместить на ком-то гнев за всё это дерьмо.
Поэтому я решил начать устраивать пиздец не по приезде в городишко, а прямо в дороге. Чтобы этой желторотой правильной бабенке тоже было несладко. Пусть, пусть сполна отработает свои пятьдесят кусков. Пусть заслужит их. Мне же ни хрена не хотелось брать вознаграждение. Меня тошнило от одной лишь мысли о том, на какое унижение я, отныне невольник, пошел ради пополнения счета на карте.
Тупица! Которому отец с детства разжевывал, что в жизни нахаляву можно получить лишь неприятности. Я и сам это хорошо знаю. Хотя в итоге скатился до пособия по безработице. Подачка от государства. Таким вот образом влачить существование – это почти прямая дорожка к тотальному… как его, бля… иждивенчеству, вот.
Когда ты оправдываешь себя, а что, мол, плохого-то?! Многие так живут. Ведь любой может оказаться в трудной ситуации. А затем, когда эта «ситуация» становится уже не периодом жизни, а нормой, человек начинает винить всех вокруг в непонимании и несправедливом отношении.
Но проблемка в том, что умом я всё понимал. Не разглагольствовал по кабакам о том, что произошло шесть лет назад. Не пытался вызвать у кого-то каплю жалости. Потому что я еще хранил остатки гордости. И принимал пособие с перманентным чувством отвращения к себе!
Я тратил эти небольшие деньги по-разному. На выпивку и траву – с удовольствием, а вот на еде и одежде старался экономить. Потому что ни к чему такому человеку, как я, походы в рестораны или дизайнерское барахло. Ноль желания эстетствовать. Крайне простая житуха. На краю пропасти под названием «Тотальная деградация»…
– Ну всё, – прошептала себе под нос Кук и заерзала на заднем сиденье, когда очередной клуб дыма медленно расплылся по салону с моим долгим и о-о-очень показательным выдохом.
Мол, совершенно верно, Кук! Уж в чем-чем, а в деле курения дури я большой профессионал и ни хрена не закашляюсь, словно какой-то там подросток неумелый.
Кук зашуршала. Кажется, своей дурацкой перемётной вязаной сумкой. Эта сумка меня тоже раздражала! Наверное, девчонка ее сама связала.
