Да что со мной произошло-то, черт?! Я не понимал. В школе мне нравились девчонки стройные, высокие, с длинными ногами. Но потом я стал всё чаще врубать на телефоне раздел порнухи с другими женщинами. Таких, в теле… Упругих, что ли, дородных. С большими попами и необъятными грудями. Хотя в реальности и по привычке я продолжал знакомиться с женщинами, подобными моим бывшим школьным подружкам…
А Офелия Кук заказывала еду на завтрак. Много еды! Вафли, яичницу с сосисками, блины с сыром Маскарпоне и малиной…
Я слушал, как она перечисляет всё это. Точнее сказать, подслушивал. И испытал некое подобие восторга. Яичница, феи на пижаме и ее аппетитная попа…
К моему паху прихлынула кровь. Да так стремительно, что пришлось ноги скрестить.
Я снова сглотнул, потому что испытал животный голод. Очень сильный! Будто бы меня много лет держали на сухом пайке.
И сразу! Завтрака, секса. Сытного ланча и снова секса. Ужина и дикого траха ночью.
Я уже не чувствовал ни боли в мениске, ни похмелья. Потому что попал в какой-то улей. Меня словно затянуло в место, где так тепло и сладко пахнет…
Медом. Ванильным кремом. Карамельным сиропом. Зерновым кофе. Выпечкой всех сортов. А гостиничный номер вмиг незримо изменился. Потерял очертания пафосного, но совершенно безликого места.
Лицо Веснушки. Мне захотелось, чтобы оно не отражало брезгливость, укоризну, отвращение.
Потому что я больше не мог таращиться на ее попу. С другой стороны, нет, пусть лучше не оборачивается! Потому что мой приятель в штанах пульсировал и продолжал требовать…
Веснушка, продолжающая держать трубку у уха, хлопнула от изумления голубыми глазами.
– Закажи мне тоже пожрать, – просипел я, незаметно прикрыв зону паха краем футболки.
– Что? – туманно спросила она.
– То же, что и себе, пожалуйста, Веснушка, – сдался я!
Да, мне уже не хотелось враждовать с ней. Ноль сил бороться с девчонкой в пижаме с феями. Точнее, с девушкой, которая тоже смутилась. Веснушка словно опомнилась, точнее, вспомнила, что на ней нет бюстгальтера, а ее соски довольно отчетливо выпирают из-под ткани обтягивающей майки. А еще она будто бы припомнила, что, вообще-то, не одна в комнате и не в компании какой-то своей закадычной подружки. Что перед ней сидит мужик.
Ага, со
Она стояла как вкопанная, прикрыв ладонью зону декольте. Это была совершенно нелепая попытка. Ибо даже моя здоровенная лапища не смогла бы спрятать ее пышную грудь. Смущенная Офелия Кук и не менее растерянный Джейсон Ривера с чертовой эрекцией.
Картина маслом, нет, гобелен под названием «Конфуз». Еще одно заумное словечко, которое пришло на ум. Из-за заразной болезни книголюбки-Кук.
– Пожалуйста, Веснушка, – повторил я вежливо и кротко, чтобы не дать ей шанса послать меня, отказать в просьбе.
– Сэр? – пролепетала Веснушка в трубку. – Двойную порцию всего заказа, пожалуйста.
– А еще апельсиновый сок. И-и-и… – теперь уже деловито добавила Веснушка, не отводя от меня изучающего взгляда. – И две таблетки аспирина, сэр.
Офелия Кук повесила трубку и направилась обратно в спальню, не произнеся больше ни слова.
Она не могла видеть, как я растянул рожу в довольной улыбочке. Она не могла прочитать мои мысли о том, что свинья-Ривера принял решение немедленно вымыться и сменить одежду к завтраку.
А тем временем из спальни донеслась песня Бритни Спирс «Toxic».
– Срань! – хмыкнул я, восприняв название песни как намек Веснушки на то, что Джейсон Ривера высокотоксичен и с ним нельзя иметь дел.
Я не знал, чем занимается Веснушка в комнате, но предположил, что чем-то наподобие утренней зарядки.
– «Я забралась слишком высоко
И теперь не могу спуститься обратно.
Этим чувством пропитано всё вокруг,
Оно висит в воздухе.
Ты наконец-то чувствуешь меня?» – громко и крайне смешно пропищала Веснушка, подпевая Бритни, когда я замер напротив закрытой двери, тайком прислушиваясь к тому, что происходит в комнате.
– «В раю со вкусом яда.
Ты – мой наркотик.
Ты не знаешь, что ты ядовитый?
Мне нравится то, что ты делаешь,
Но ты знаешь, что ты ядовитый?
Но ты знаешь, что ты ядовитый?» – затянула припев Веснушка.
«Знаю, – хмыкнул я, прикоснувшись к дереву двери. – Пиздец, какой ядовитый!»
