Именно так! Я уже не бравировала, не представляла себя лихой дерзкой ковбойшей. Интриганка, подлая женщина, что оставила его одного-одинешенька на верную погибель. Раненого, без воды и пропитания. В месте, где нет ни одной живой души. В жаркой пустыне в полуденный зной…
Что и говорить, моё доброе сердце опять устроило засаду. Оно сперва сжалось, когда я наблюдала, как Ривера пал, а затем упало. И я поддалась порыву…
Я не знала, что сказать Ривере, когда остановила машину напротив его согнутой фигуры. Баффало медленно, как-то тяжело поднялся, но его подбородок по-прежнему продолжал лежать на груди. Он склонил голову и даже исподлобья не глянул в мою сторону, как привык это обычно делать.
Да. Потому что Ривера, похоже, не был зол, а стыдился. А я испытывала жесткие угрызения совести. Больше никакого желания собачиться с ним или насмехаться. Мы оба перегнули палку и выглядели двумя нашкодившими подростками без тормозов, которые оказались не в силах объяснять старшим, кто начал первым, а кто дал сдачи.
После паузы, что затянулась на целую вечность под гул продолжавшего работать движка, я не придумала ничего лучше, как жестом руки уступить Ривере водительское место. Этим я как бы давала понять: пусть он будет рулевым, если захочет. Я, мол, не против, при условии, что он перестанет курить ганжу в машине и будет уважать мои границы.
Два человека с лицами мрачнее грозовой тучи. Я вышла, оставив дверь открытой, и пересела назад, а Ривера, так и не глянув в мою сторону и не произнеся ни слова, сел на свое законное место и завел движок…
Именно в тот момент, когда я впал в чудовищную апатию и не хотел вообще ни-че-го.
Я увидел, как Офелия Кук исполнила какой-то невероятно отчаянный и лихой трюк с разворотом тачки на 180 градусов. И мне мгновенно захотелось…
Да-да, черт, выпить банку Sierra Mist11. А затем огромный стакан ледяного ананасового сока прямого отжима. А после – прикончить целое, мать его, ведро мороженого с дробленой вафельной крошкой. Да-да, чего-то охлаждающего еще схавать…
И уж чего мне точно не хотелось, так это лежать на дороге в ожидании того, что какой-нибудь местный деревенщина, перевозящий домашний скот в старом ржавом грузовике, заметит полутруп на асфальте. Спросит с сильным южным акцентом, мол, что стряслось и не нужна ли помощь. Послать его и продолжить лежать? Напроситься в его хибару, чтобы разжиться льдом для тянущего мениска и холодным пивом? Я не знал, как бы поступил, честно скажу.
Веснушка снова сделала трюк. По крайней мере так в моих глазах выглядело ее резкое торможение напротив моей туши. Видела ли она мой бег за тачкой? Видела ли она мое падение?
Осознание: Офелия Кук ни чуточки не изменилась в глобальном смысле. Она осталась такой же доброй и тонкой натурой. И мне почему-то нравилось быть объектом ее… этой… блин… как же его… чувствительности. Не злым гадом, который может вызывать разве что гнев, а именно человеком, который так нуждался…
Во всех смыслах слова хотел пить и мучился от обезвоживания. Долго мучится. И Офелия Кук своим пригласительным взмахом руки будто бы протянула мне стакан с чистой прохладной водой. Животворящей жидкостью, которой, увы, было чертовски мало, чтобы сперва напиться, а затем еще и умыть пыльное, обгоревшее на жаре лицо.
Да, мне хотелось от нее чего-то большего, помимо разрешения сесть за руль. Каких-то слов типа «Что стряслось, Джей?» или хотя бы «Ты в порядке, Ривера?»…
Ну и ладно, мне было достаточно ее красноречивых действий.
Превозмогая тянущую боль, я доковылял до тачки и сел за руль. Показать Веснушке, что я в норме, хотя на деле это было совсем не так. Конечно, я бы предпочел лечь на заднем сиденье и просто терпеть, пока не утихнет. Но – принципиальность. Природная упертость и желание показать мужскую силу и несгибаемость.
Что, мол, ничего не поменялось. Полный порядок! А мои проблемы не должны ее уж слишком сильно волновать.
Стиснув зубы, чтобы стравить в горле стон из-за очередного спазма в мениске, я нажал на педаль газа. Поживее покинуть место, где Офелия Кук продемонстрировала себя борзой сучкой…
И умеющей прощать девушкой…
Девчонкой, что способна загнать быка не в стойло, но в крайне унизительное положение.
– Слушай, а ну его всё к черту, а, Веснушка? Зачем нам этот геморрой на задницы? Может, вернемся в Колорадо? – нарушил тишину Ривера уже на подъезде к Парижу.
