Пусть делает какие угодно выводы насчет моего психического состояния, плевать! Их с мозгоправкой-Бэйли заинтересовала моя ебанутая персона? Ну и окей, пусть ковыряются….
А мне, на удивление, довольно быстро удалось привести разум в состояние полного пофигизма.
Да и хрен с ним! Воспоминания о выпускном классе? В жопу их! По сути, Кук была на тот момент единственной и какой-то вещественной, что ли…
Человеком, к которому я, как ни странно, уже привык. С кем хотел скоротать время. Лишь бы не быть одному или, не приведи господь, не пересечься с кем-то из парижан. Не гульнуть, как я написал Коулману. Не нажраться до скотского состояния, а нормально провести время… Спокойно и без катаклизмов, короче. Потому что я устал психовать. Будто бы перегорел. Измотался. Не хотел ничего, кроме просмотра телека под косячок, кукурузных Начос и… чего-то еще такого… как его там… незамысловатого, во, точняк!
– Ну, и где косяк? – Веснушка довольно нагло и требовательно выставила перед моей харей ладонь в тот момент, когда я немного завис, точнее, ушел в себя.
– Ща… – Я закрыл ноутбук и в предвкушении тихого, но вместе с тем прикольного вечера подорвался с дивана.
Увы, болезненный прострел в мениске тут же заставил сбавить обороты. Я сделал всё, чтобы Кук не поняла, в чем дело. Всем видом показал, что меня ничего не беспокоит. Однако Веснушка всё равно буравила меня испытующим, крайне внимательным взглядом, и от этого было чертовски не по себе. Она буквально провожала меня глазами к месту, где я заныкал траву.
– Чего тебе? – не выдержал я в итоге, открыв внутренний карман спортивной сумки.
– Э-м-м-м. Ничего. Ты что пить будешь? – промямлила она, хлопая голубыми глазенками. И тут же полезла в холодильник, который мы успели забить разного рода выпивкой, купленной в ликерном еще на въезде в проклятущий Париж.
Кук будто соскочила с темы, а точнее – с какого-то вопроса съехала, который так и вертелся у нее на языке. Слава богу, она не стала переходить негласно-установленную линию…
Тем временем Веснушка достала бутылку шампанского. Я ворчал, вредничал в том магазинчике, пока Кук подбирала подходящее пойло, как она сказала, «в честь начала ссылки». Но в итоге она положила в корзину игристую дрянь, которую я пил от силы два-три раза в жизни.
Франция, Париж, шампанское. США, Техас. Обычные дешевые бокалы, взятые Веснушкой из тумбочки. Не узкие и не на длинной ножке, а с толстым дном такие… Под бурбон, короче…
И моя не очень богатая фантазия почему-то решила разыграться. Будто бы из окон апартаментов можно увидеть настоящую Эйфелеву башню, а балконы соседних домов украшены цветочными горшками и прочей такой хренью изысканной.
Арт дэ вир, или как там правильно сказать… а-а-ай… проехали! Короче, искусство жить всласть. Хавать круассан, пить кофе из микроскопической чашки, изящно оттопырив мизинец. Под звуки гармони или тому подобных инструментов.
А на бульваре танцуют парочки разных возрастов. И народ из местных, молодняк, парни и девушки целуются. Прилюдно. Никого не стесняясь, потому что там такие нравы – свободные. Традиция глубоко целоваться с жизнью.
И Офелия Кук там, в Париже. Шастает по мостовым в ужасно нелепом и потешном прикиде. Шапка-берет канареечного цвета на голове. Какое-нибудь платье со всякими наворотами-рюшками.
Да уж, мамка моя прожужжала отцу все уши с давней мечтой отправиться во Францию. А папа всё брюзжал, что, мол, дорого, долго лететь, и всё такое. На деле же он, впрочем, как и я, тяжел на подъем. В итоге она его почти уломала…
