– Просто мне интересно. – Шон пожал плечами с легкой полуулыбкой. Он казался таким беззаботным, искусно обманывал даже себя самого.
Звучало как очевидная лесть, манипуляция. Она вздохнула и отвернулась. Сейчас было гораздо труднее сосредоточиться на записях. Джеймс вернулся на место. Девушка покосилась на него и снова отвернулась. Она не любила, когда кто-то проявлял излишний интерес к ее персоне. Рейчел гораздо комфортнее чувствовала себя в роли незримого наблюдателя. Рассказчика, а не участника.
Холланд рисовал что-то, а Шон умирал от скуки. Он лез к Джеймсу, но, похоже, тот тоже был не очень рад такому вниманию. Удивительно, но в этом Симмонс с Холландом были похожи. Мельком Рейчел поймала его взгляд. Шон так же пристально смотрел то на нее, то на друга. Девушка громко опустила толстую тетрадь на стол и повернулась к Беннету.
– Что такое? – Она нахмурилась.
Джеймс кинул быстрый взгляд на Шона. Рейчел не успела уловить, что было в его глазах: злость или страх. И ни одно из этих чувств ей не нравилось. Девушка сжала челюсти.
– Покажи, что ты там написал? – Она вскинула подбородок. – Телефонов нет, а вы уже нашли новый способ насмехаться за моей спиной. Сообразительные, ничего не скажешь. – Она не позволит больше унижать себя. – Тоже считаете меня повернутой?
– Успокойся, – лениво бросил Шон. – Он просто рисует. Ты занимайся своими делами, мы ведь тебя больше не трогаем, как ты и хотела.
Рейчел фыркнула. У Шона постоянно лицо такое, будто он лжет: на губах насмешливая ухмылка, брови чуть напряжены. Искренним Симмонс его видела лишь однажды: когда он играл на гитаре. В остальное время он вел себя так, будто знал больше остальных, мог позволить себе оскорбить или унизить кого угодно. Симмонс поднялась с места. Джеймс тут же положил тетрадь, придавив сверху рукой.
– Что там происходит? – грубо спросил полицейский.
– Ничего, простите. – Девушка натянуто улыбнулась.
Рейчел села на место и в упор посмотрела на Джеймса, всем телом чувствуя вскипающий в ней гнев.
– Я уже видела твои рисунки. Почему бы тебе просто не показать? – с напускным спокойствием предложила девушка.
– Покажи уже ей, пусть успокоится. А тебе, Рейчел, таблеток бы попить, а то от клейма больной так и не избавишься никогда. – Шон презрительно посмотрел на нее.
– Ничего личного, тут больше нечего рисовать. – Холланд швырнул тетрадь по парте. Симмонс осторожно перевернула ее.
Он рисовал ее. На бумаге был легкий набросок, детализировать Джеймс успел только ее глаза и спутанные волосы. Нахмурившись, Рейчел провела пальцем по легкой линии и чуть смазала графит. Студентка перевела на парня взгляд.
– Мне жаль, я… – Ее горло сжалось. Каждый раз, когда она решает, что пора отвечать людям жестко, она ощущает себя глупо. Каждый раз, когда она терпит, чувствует себя раздавленной. Почему ей не может быть плевать, как Беннету? Казалось, что ничто не может его волновать дольше нескольких секунд. Даже после вчерашнего он довольно быстро вернулся к своему старому и привычному амплуа.
– Да пошла ты. – Джеймс поднялся и забрал свою тетрадь. Рейчел закусила губу и поймала его руку. Холланд посмотрел на нее. По телу будто прошла волна холода. – Отпусти.
– Мне не нужно прощение. Я просто говорю, что мне жаль. – Она отпустила его руку, а Холланд продолжил смотреть на нее в упор. – Я повела себя неправильно, потому что все мы сейчас не в самом лучшем состоянии, – ровно сказала она. – Что?
– Ты реально странная. – Но в этих словах не было презрения, лишь нотки легкого удивления.
– Он хочет сказать, что ты ему не противна, – перевел Шон. – Просто его социальные навыки даже хуже твоих. – Он натянуто улыбнулся.
– Я сказал, что она странная, – отрезал Холланд. – Именно это я и имел в виду.
– Ты мне так же говорил, когда мы только познакомились. Сейчас, мне кажется, я твой лучший друг, – отмахнулся Беннет. – Рейчел, ты можешь этим гордиться.
Симмонс прикрыла глаза и покачала головой. Он умудряется играть на публику, даже когда в помещении только два посторонних человека. Но для чего он исходил ядом и раздражал своего лучшего друга? Когда они успели поссориться?
Полицейская рация зашумела.
– Вы можете выйти, – сказал мужчина, открывая дверь.
Рейчел облегченно выдохнула. Диалог становился неловким, а напряжение лишь росло. Она схватила вещи и выбежала в коридор. Как никогда девушка скучала по кровати и Лив. Ей хотелось оказаться в тишине наедине со своими мыслями, без нужды анализировать свои и чужие слова и эмоции. Ей хотелось закрыть глаза и провалиться в глубокий сон.
Рейчел лежала в комнате, бездумно смотря в потолок. Сегодня был необычный день: на фоне привычной рутины он выделялся, однако после событий вчерашнего дня казался спокойным и размеренным, но отчего-то таким неприятным.
