Пронзительная трель смартфона заставила вздрогнуть не только обильно потеющего владельца, но и «решал» клана Козицки. Старший нахмурился:
– Не люблю ночные звонки. Они, как правило, вестники проблем. Или ты ждёшь звонка?
– Н-нет, не жду, – сипло проклекотал Сол. – И номер незнакомый. Может, ошиблись?
– Ответь, чего ждёшь?
Ответил:
– Сол Козицки.
– Не перебивай, у тебя мало времени, – затараторил молодой женский голос. – Алекс сбежал.
– Что?! Как?
– Я же сказала – не перебивай! Ифанидис теперь знает, что это ты. Только что отправил людей по всем твоим адресам. Исчезни.
– Ты кто? Почему я должен тебе верить?
Ответом стали гудки отбоя.
– Доигрался? – жёстко поинтересовался Энди.
Братья Козицки всё слышали, динамик смартфона у Сола был громким.
– Да это чушь какая-то! – растеряно произнёс Сол. – Он не мог сбежать!
– Джефф, уходим, – Энди поднялся из кресла и направился к выходу. – Не хватало ещё под раздачу попасть. Надеюсь, самолёт уже готов к вылету.
Младший последовал за ним. Сол наблюдал за братьями как-то отстранённо, словно выключившись из реальности. Разуму нужна была перезагрузка, слишком уж резко всё перевернулось с ног на голову. И голова пока соображать отказывалась.
В дверях Энди остановился и, не оборачиваясь, холодно припечатал:
– Выпутывайся сам. Справишься – ты Козицки. Нет – тебя для семьи нет. Сюда будет отправлен новый Козицки.
«Не шлёпнули – уже хорошо», – вяло шевельнула плавником полудохлая мысль. Единственная пока, но, раз заплыла, значит, процесс перезагрузки завершается, пошёл обратный отсчёт:
10…9…8…7…6…5…4…3…2…1…
Пуск!
Дальше Сол действовал очень оперативно, отправив эмоции в самый дальний угол души. И угол этот, и без того тёмный, стал чёрным, превратившись в бездну. Потому то ни одной светлой и радостной эмоции в душе Сола «Аги» Козицки сейчас не было. Только тьма.
Да и был ли он хоть когда-нибудь, свет?
Первым делом Сол приказал разыскать всех своих людей, велев им на какое-то время затаиться, ждать его сигнала. Весь нелегальный бизнес вернуть, легальный подчистить, чтобы лишить Ифанидиса возможности его развалить, зацепившись за малейшую оплошность.
Правильным было бы и самому Солу залечь на дно, осмотреться, для начала – вычислить крысу, сливающую информацию клану. Расправиться с ней чужими руками, выдав Ифанидису. В спокойном режиме прикинуть, как разгрести это нагромождение проблем, виновником которого был он.
Проклятый Алекс Агеластос.
От одной мысли о котором Сола накрывала волна бешенства, мешавшая – он сам это понимал – действовать разумно и хладнокровно.
Да, он постарался затолкать бешенство, злобу, ярость, ненависть, жажду мщения, наслаждение жестокостью в тот самый угол души, благодаря чему смог в темпе организовать переход на нелегальное положение.
Но сам уехать в заранее подготовленное для форс-мажора убежище – оформленную на чужое имя уединенную и хорошо укрепленную виллу в горах – не смог.
Булькавшая в углу души бездна уже давно распространилась на всю душу, угрожая разнести её в клочья – вместе с разумом. И превратить Сола Козицки в пускающего слюни идиота. Если…
Если он не выпустит бездну на волю, выплеснув её на кого-то.
Кого-то проворонившего пленника.
Причем два дебила, по чьей вине маленькая империя Сола Козицки зашаталась и грозила вот-вот обрушиться, даже не знали, что пленник сбежал! И очень удивились, обнаружив вместо него лишь обрывки скотча на полу.
Это была последняя в их жизни относительно позитивная эмоция.
Да, возможно, Сол и потерял над собой контроль, вымещая на двух придурках накопившуюся ярость. А еще он потерял счёт времени, рискуя дождаться людей Ифанидиса. Но прервать его никто не решался…
Повезло, они успели убраться с заброшенного консервного завода вовремя, и до горной виллы добрались без проблем. И только там, расслабившись, он вспомнил о ночном звонке.
Кто предупредил его?
Загадкой это было недолго. Через два дня в динамике смартфона снова зазвучал уже знакомый голос:
– Это Дора Ифанидис. Я помогу тебе победить отца.
Что она чувствует по отношению к отцу? Ненависть? Да ничего, на самом-то деле. Полное и тотальное безразличие, он просто стал помехой на ее пути.
Хотя во время отцовской «акции вразумления» – по его же собственному выражению – Дора ненавидела его. Вернее, ей казалось, что ненавидит, но на самом деле это была жгучая смесь ярости, осознания собственного бессилия и горечи унижения.
А еще – злости на то, что она родилась девчонкой. Была бы она парнем, рослым и сильным, папенька сто раз подумал бы, прежде чем руку на неё (вернее, в этом случае – на него) поднять. Отдача замучила бы.
Позже, отлеживаясь в постели после избиения, Дора успокоилась и проанализировала случившееся с рациональной точки зрения. Благо, времени для нахождения на этой точке у неё теперь было более чем достаточно – отец отстранил её от дел, жёстко предупредив всех об этом.
А эти все особо и не рвались к контактам с опальной дочерью босса. Охранник, ставший невольным свидетелем разборки Каймана с наследницей, растрепал об этом всех, кто готов был слушать.
