И напрасно, кстати, Эстер возмущённо поджала губы, Снежана сейчас спасла её от серьёзных проблем. Соркин, которому надоели постоянные покусывания медсестры, реально готов был если не уволить, то хотя бы перевести вздорную особу в другое отделение, понизив до санитарки. Но услышав про бешеный огурец, невольно фыркнул, сдерживая смешок, и гнев куда-то исчез.
Рядом со Снежаной злиться и скандалить почему-то не получалось, весь негатив плавился и растекался в невнятную лужицу, почти сразу же испарявшуюся в тёплом коконе, с недавних пор укутавшего Михаила. Коконе любви и невыразимой нежности, коконе счастья.
Много переживший и многого добившийся в своей жизни талантливый хирург Михаил Исаакович Соркин считал себя равнодушным ко всему, кроме работы, сухарём. Вернее, друзья и знакомые так считали и убедили его в этом.
Он и был им. Сухарём, сутками пропадавшим в клинике. Всё, что не касалось медицины, давно уже не волновало доктора Соркина. Отношения между мужчиной и женщиной он считал мешающей карьере тягомотиной. Насмотрелся на тех же друзей и знакомых, это же вечный «вынос мозга» и качели эмоций! Как оперировать в таком состоянии? Да ну его нафиг!
А потом в его жизни появилась Снежана.
И оказалось, что если любишь и любим, то и работается намного лучше. Никакого «выноса мозга», наоборот – тепло и уют. Спокойствие и уверенность в чудесном будущем.
Сущие пустяки на пути к этому будущему – вытащить с того света маму любимой девушки и отыскать без вести пропавшую сестру.
Михаил, не глядя на медсестру, кивнул:
– Эстер, идите. Пора ставить капельницу в третьей палате. Займитесь, наконец, своими прямыми обязанностями.
Мимо Снежаны промаршировала претендентка на титул Мисс Мрачность, по пути попытавшаяся задеть плечом русскую нахалку.
Не получилось. И подслушать, оставив дверь приоткрытой, тоже – русская нахалка довольно бесцеремонно захлопнула дверь, едва Эстер переступила порог. Ну не стоять же, прилипнув любопытным ухом к плохо попускающему звук куску пластика? Вдруг увидит кто?
Снежана торопливо подошла к Соркину:
– Как мама сегодня?
– Всё по-прежнему, Снежинка, – тяжело вздохнул Михаил, – без изменений.
– Но ведь не хуже?
– Нет, не хуже.
– Ну хоть так, – Снежана о чём-то напряжённо размышляла, покусывая нижнюю губу. Посмотрела на Михаила: – А если я уеду на несколько дней? Можно?
– Внезапно! – озадаченно приподнял брови тот. – И далеко ты собралась, позволь поинтересоваться?
– Так можно или нет?
– Тебе моё разрешение необходимо?
– Да при чём тут ты, – нетерпеливо отмахнулась Снежана, но, заметив, как нахмурился Михаил, торопливо зачастила: – Я не в том смысле, Мишук! Я имела в виду – могу ли я оставить маму на какое-то время? Ей без меня хуже не станет?
– Ты не ответила, – в голосе Соркина хрустнул лёд. – Куда ты собралась?
Было заметно, что объяснять Снежане не хочется. Она медлила, отводила взгляд, кусала губу всё сильнее, пока не прокусила до крови. Ойкнула и внезапно горько расплакалась, словно незначительная боль стала последней каплей, сделавшей накопившуюся массу эмоций критической.
Прорвавшей плотину.
Михаил сразу же забыл о начинавшем закипать возмущении, обнял захлёбывающуюся от слёз девушку и растеряно забормотал, поглаживая по спине:
– Ну что ты, что ты, девочка моя? Что случилось?!
Снежана подняла на своего мужчину заплаканные глаза:
– Это враньё, она не могла… Зачем они так? За что? Что она им сделала?
– Кто она? Что за они? О чём ты? Я ничего не понимаю!
Снежана высвободилась из тёплых объятий, вытерла тыльной стороной ладони глаза, прерывисто вздохнула, вытащила из кармана смартфон, включила и подала Михаилу:
– Вот.
С экрана на него смотрела Алина. Как она выглядит, Михаил знал, много раз листал вместе со Снежаной галерею её смартфона.
Правда, та, прежняя Алина была совсем девчонкой, сейчас же на Михаила смотрела ослепительно красивая молодая девушка в свадебном наряде. А рядом – другой снимок, где Алина усталая, измученная, с погасшими глазами, без макияжа, в джинсах и худи и… в наручниках?
Но даже в таком виде очень красивая. Хрупкая. Нежная. Беззащитная.
Наручники смотрелись чудовищно неуместными, словно чья-то дурацкая, нелепая шутка.
Текст статьи был на греческом языке. Смартфон любезно перевёл по запросу. Пока Михаил читал, Снежана присела на край кровати, взяла в руки ладонь Светланы и, поглаживая, заговорила:
