– Меня выставили наивным идиотом, принявшим шлюху, на которой пробы ставить негде, за милую, чистую и невинную девушку! Второй раз, отец! Второй раз я нарываюсь на квази-скромницу и получаю в итоге грязным сапогом в душу! Это – к лучшему? Мой бизнес, моё детище, мой первый проект, так успешно стартовавший, полностью уничтожен, это – к лучшему? Я теперь не знаю, захочу ли вообще когда-нибудь создать семью, это – к лучшему? Я больше никому не верю, вернее, не доверюсь, это – к лучшему? Я домой идти не хочу, там всё о ней напоминает, я свой дом ненавижу! Я все её тряпки выбросил, собаку в приют сдал…
– Зачем? Лайла-то тут при чём?
– Это ЕЁ собака! Её, понимаешь? И она скучала по этой… – Яростно дёрнул ноздрями, – по хозяйке. Выла, скулила, не ела ни черта.
– Надо было нам отдать.
– Я сгоряча отвёз, – буркнул Димитрис. – Через день вернулся, чтобы забрать и действительно к вам отвезти, но Лайлы уже не было. Забрал кто-то.
– Надеюсь, хороший человек.
Димитрис остановился у окна, спиной к отцу, и тихо произнёс:
– И я надеюсь.
Костас поднялся, подошёл к сыну, встал рядом и, глядя на панораму Лимасола, негромко заговорил:
– К лучшему, сын, думаю, всё же к лучшему. У тебя слишком легко и быстро завертелось: бизнес великолепно стартовал, личная жизнь идеальная, как в сказке, всё легко и просто, всё прекрасно. И ты поверил в сказку, ты расслабился, потерял, вернее – не нарастил защитную броню. Жизнь – она не сказка, она та ещё сволочь порой, бьёт наотмашь. Вот и тебе прилетело, сшибло с ног. И больно тебе, потому что размяк. Но теперь всё пережитое тобой станет первым слоем брони, в следующий раз будет уже не так больно.
– В следующий раз? Нет уж, спасибо.
– Куда ты денешься, сынок, куда ты денешься. Бизнес – штука серьёзная, порой опасная, здесь мягкотелым не место.
– С бизнесом я как-нибудь разберусь. А вот другого следующего раза, все эти охи, вздохи, розовые слюни – этой ерунды в моей жизни больше не будет.
– Я бы не был столь категоричен, – улыбнулся Костас.
Но улыбка быстро исчезла, когда он посмотрел в глаза повернувшегося к нему сына.
Тепла там больше не было, шоколад покрылся инеем.
– Уютное гнёздышко для моего долгожданного гостя готово? – Сол отхлебнул виски из стакана и удовлетворённо причмокнул, от чего сходство с жабой усилилось.
Сэму Леви, ближайшему помощнику Аги, даже показалось, что во время чмока изо рта босса выстрелил длинный липкий язык, атаковал муху на стене и втянул её обратно. Заворожённый дивным, хоть и мысленным, зрелищем, Сэм на мгновение завис, не реагируя на вопрос.
Чем предсказуемо испортил настроение Солу, ставшему в последнее время ещё более раздражительным. Хотя казалось бы – куда уж больше-то?
Но это казалось. По части мерзопакостности характера Сол «Ага» Козицки уверено лидировал среди мафиозные боссов Кипра.
Поэтому в притормозившего с ответом Леви незамедлительно полетел тяжёлый стакан с недопитым виски, только что слегка придремавший в толстой лапе Аги. А почему не придремать, если в тебе ещё почти половина дорогущего элитного вискарика, который так нравится этому мерзкому толстяку?
Так что и стакан, и элитный виски, и Сэм Леви были, скажем так, слегка фраппированы неожиданной встречей друг с другом.
Больше всех, разумеется, был впечатлён Леви, он даже вскрикнул, прижав руку ко лбу (куда впечатался стакан). От восторга вскрикнул, наверное. Или от удивления.
Сквозь пальцы помощника проступила кровь. Козицки, брезгливо поморщившись, швырнул салфетку:
– Утрись! И ответь, наконец, что там с подготовкой камеры для Агеластоса?
– Мы закончили, – ровным тоном произнёс Леви, зажав рыдавшую кровавыми слезами ранку любезно предоставленной шефом салфеткой. – Сделали всё по вашим наброскам.
– Инструменты? Приспособления? Медикаменты для поддержания жизни ему и продления удовольствия мне?
– Всё по вашему списку, включая наборы для капельниц.
– Отлично, – расплылся в довольной улыбке Сол.
Хотел ещё что-то спросить, но, заметив проступившую сквозь салфетку кровь, махнул рукой:
– Можешь идти.
Дверь за помощником бесшумно закрылась, и Сол тут же забыл о нём, погрузившись в сладкие мечты о приятных перспективах. Вот уж точно, не было бы счастья, да несчастье помогло.
Несчастье для Ифанидиса и, как оказалось, счастье для него, Сола Козицки. И у этого несчастья-счастья было имя.
Дора Ифанидис.
Эта страшненькая девица понравилась Солу. Настолько понравилась, что он твёрдо намерен сделать её Дорой Козицки.
Что? Влюбился?! Да ладно, не смешите меня. Какой идиот в наше время женится по любви? Если только нищий идиот на такой же нищенке.
К тому же с внешностью Сола «Аги» Козицки ни о какой искренней любви в принципе речи не идёт. Он, конечно, может купить себе любую… впрочем, нет, с самим собой надо быть честным. Любую понравившуюся девушку купить не всегда реально, особенно если красотка из влиятельной семьи. Рабыню – да, можно, хотя тоже порой обломы случаются, как с этой русской девкой из-за Агеластоса. Но они оба своё получат, и девка, и пёс Ифанидиса. Спасибо Доре.
