Визг тормозов, возмущенные вопли. Алекс невольно зажмурился, ожидая услышать ещё и жалобный визг, но – не услышал. А когда открыл глаза, успел заметить исчезающий за углом дома напротив поводок.
Через минуту Алекс тоже почти добрался до этого угла, надеясь, что бестолковый щен не убежит ещё дальше, не потеряется.
Не потерялся – это Алекс понял, еще не свернув за угол. Яростный, немного визгливый лай Тузика заставил сначала облегченно выдохнуть, но потом сквозь лай донёсся мужской злобный голос:
– А ты ещё откуда взялся, ублюдок?! Пошёл вон, пока не зашиб! Ах ты, тварь, кусаться?!
Удар, жалобный плач Тузика.
Кто посмел?!
Разъярённый Алекс буквально вылетел из-за угла, намереваясь вдумчиво и в темпе объяснить упырю, обидевшему щенка, что он неправ. Но увиденное мгновенно вымело вдумчивость, да и разум отключило на какое-то время.
Потому что в небольшом скверике, уютно спрятавшемся между старыми домами, здоровенное двуногое существо (человеком назвать эту особь Алекс даже под дулом пистолета бы не смог) намеревалось в очередной раз пнуть Тузика, закрывавшего собой избитую, окровавленную…
Алекс даже на мгновение замер, ошарашенный:
– Лайла?!
Существо обернулось, недовольно вызверилось:
– А ты, на хрен, кто такой? Чего надо? Вали отсюда!
Увидев хозяина, Тузик громко и отчаянно расплакался, и от радости, и от горя. Его Человек пришёл, он рядом, он поможет! Спасёт мамочку! И Тузика тоже…
Этот плач ещё больше затмил разум, и он, разум, вернулся к Алексу, когда валявшееся на земле существо испуганно подвывало, закрывая рукой украшенное кровавыми соплями лицо:
– Не надо! Я понял! Понял!
Алекс выпрямился, озадаченно посмотрел на свой кулак, костяшки на котором красноречиво свидетельствовали о причине живописных «украшений» на физиономии двуногой слякоти. Перевёл взгляд на съёжившегося у его ног противника:
– Что ты понял?
– Что с псинами… с собаками так нельзя, им тоже больно!
Алекс внутренне усмехнулся – надо же, он, оказывается, еще и воспитательную работу провёл. Отвлёк хрип Лайлы и жалобный скулёж Тузика. Обернулся – из пасти собаки вытекла струйка крови.
Наверное, на его лице что-то отразилось, потому что упырь взвыл:
– Не надо!!!
– Что. Ты. С ней. Сделал?!
– Да так, поучил немного! – заторопился поганец, утирая рукавом кровь из носа. – А чего она! Я её из приюта забрал, благодарной должна быть, послушной – кто бы еще одноглазую-то взял, а она рычит, огрызается, сбежать пыталась! Вчера удрала, веревку перегрызла. Я сегодня случайно её увидел, еле догнал. Ну наказал, а что, в морду её целовать?
Лайла снова захрипела, задрожала, её сын горестно взвыл. Алекс пнул мерзавца:
– Пошёл вон, мразь! И постарайся не попадаться мне на глаза!
Тот вскочил, охнул, но вполне себе бодро ломанулся из скверика. Отбежав на приличное расстояние, обернулся, проорал, вытирая кровавые сопли:
– Ходи и оглядывайся теперь, понял?
И отважно скрылся из глаз.
Но Алекс забыл о нём сразу же, потому что у него была задача: спасти Лайлу. Почти невыполнимая задача, если честно, судя по состоянию несчастной собаки. Алекс подхватил её на руки и почти бегом направился в ветеринарную клинику, к счастью, расположенную в паре кварталов отсюда. Тузик молча и сосредоточенно бежал рядом, стараясь не отставать.
Дорога к ветеринарке проходила мимо одного из ресторанчиков, куда Дора не так давно любила захаживать. И где её обслуживал один и тот же официант.
И с этим же официантом сейчас рассчитывался Яннис – один из тщательно отобранных Алексом охранников Доры Ифанидис…
– Михаил Исаакович, ну ведь никакой положительной динамики! Больше трёх месяцев уже. Какой смысл держать её в клинике, только место занимает! Причём с некоторых пор бесплатно, вернее, для неё бесплатно, ведь вы…
– Эстер, не забывайтесь, – сухо произнёс Михаил, просматривая на планшете информацию, поступающую с подключенной к пациентке аппаратуры. – В ваши обязанности входит чёткое выполнение составленного мной протокола лечения, всё остальное вас не касается.
– Да эта русская давно уже овощ, и ничего изменить нельзя! – медсестра намеренно решила рискнуть и сказать гадость, заметив появившуюся в дверях Снежану.
Которую Соркин, стоявший к двери спиной, пока не заметил. Эстер, давно уже мечтавшая отомстить белобрысой негодяйке за бесцеремонно разбитую хрустальную мечту – стать мадам Соркиной – презрительно сморщила нос и скривила губу, намереваясь продолжить, но не удалось.
Правда, помешал не гневно нахмурившийся Михаил, а Снежана. Она явно спешила, бежала откуда-то, потому что появилась раскрасневшаяся и немного запыхавшаяся. Ядовитую стрелу, выпущенную медсестрой, небрежно швырнула обратно:
– Сама ты овощ, Эстер, бешеный огурец. Мама скоро очнётся, не сомневайся. Миша, надо поговорить, это срочно!
