Кай решил не выходить из роли джентельмена, протянул руку…
— Кровь! — все-таки нервы дали о себе знать, а голос, прыгнув вверх на две октавы, пропал. Вот, казалось бы, все позади. Чего теперь-то?
Кай пожал плечами, спрятал окровавленное запястье за спиной и подал ей непострадавшую руку.
— Вы боитесь крови?
— Делать мне больше нечего, — проворчала Женька. У нее от сидения в неудобной позе ноги порядком затекли. — Но тебя, вообще-то, хрен его знает, что покусало.
Не выходило обращаться к нему с ответным «вы», впрочем, Кай не возражал.
— Будет заживать долго, только и всего, — снисходительно, как убогой или маленькому ребенку, объяснил он. — Цапнула? Ну и что? Самая обыкновенная самосформировавшаяся некромантическая живжига. Довольно мелкая, к слову.
— К…то? — переспросила Женька.
— Живжига — самовозникающая на месте захоронений нечисть. Хищная и тупая, а потому опасная: хозяев потустороннего чует, но не слушается. Подлежит немедленному уничтожению. Появление живжиг — первый признак прорыва. Самоформируются твари из останков, недогнивших в захоронениях. Потому некроманты всегда и выступают против организации «мест памяти», — Кай произнес все это на едином дыхании, словно ответ на экзаменационный вопрос перед дюже строгим профессором.
— Ты издеваешься, да?! — поинтересовалась Женька настолько спокойным тоном, что удивил ее саму. По-хорошему, ей ругаться бы начать. — Кинцо снимаете или вообще ролик для сети? Блогеры недоделанные…
На лице Кая не дрогнул ни один мускул. Он лишь чуть нахмурился, услышав явно незнакомые слова: вероятно, оскорбительные, но не несущие для него никакой информации. Сыграть неведение, пожалуй, мог бы хороший актер, но не абы кто. Да и имело ли то смысл? Женька не считала себя важной персоной, чье внимание стоило бы подобных усилий.
— У меня и в мыслях не было издеваться, — сообщил он, когда запал Женьки чуть иссяк. — Я… сам не понимаю, как здесь появился.
И пошатнулся, все же схватившись за прокушенную руку.
— Э-эй! Только не вздумай падать! — предупредила Женька, опасно привставая на стволе и осторожненько бочком перебираясь на берег. Вновь протянутой рукой Кая она пренебрегла: вот еще ей раненные не помогали, нашел принцесску сгоревших подмостков!
— Если вы оказались намного крепче иных барышень и не намерены падать в обморок, это вовсе не означает, будто не собираюсь я, — сказал Кай наставительно.
В его исполнении пошлое для века продвинутых технологий прозвание «барышней» почему-то не вызвало раздражения. Женька вообще пропустила его мимо внимания.
— Я ж тебя не дотащу, а звать на помощь некого, — в этот момент у Женьки и мысли не возникло, будто этого пусть и представившегося, но все еще незнакомца можно просто бросить и уйти.
— А вы уверены, будто нужно? — Кай опустился на земляной холмик (Женька сильно надеялась, что это просто неровность почвы, а не старая могила самоубийцы, похороненного за территорией кладбища, без опознавательных знаков в виде оградки и крестика или камушка) и провел ладонью по лицу. На лбу остался грязевой след.
— А тебе есть куда идти? — вопросом на вопрос ответила Женька.
Кай мотнул головой, скривился и принялся тереть висок.
— Да хватит уже себя грязнить! — воскликнула Женька, всплеснув руками. — В такси не посадят.
— Куда?..
— В безлошадную карету, не переигрывай! — разозлилась она.
— А… самоходку, — зевнув, проговорил Кай. — Я не собираюсь ни во что играть. По крайней мере, пока не отдохну.
— Не попадешь в больницу, не получишь сорок уколов от бешенства, — мстительно продолжила Женька.
— Меня туда не примут.
«Без полиса-то? Конечно, не примут», — Женька не сомневалась, что его у Кая нет, как и любого прочего документа. Кончились времена, когда врач считал помощь человеку в беде своим долгом. Теперь помощь выдавали по бумажке, пусть и электронной. «Без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек», — говорил дядя Митя, дворник и тихий алкоголик. И, к сожалению, был прав. У врачей работа не сахар и даже не деготь, так оптимизацией их еще и забили под плинтус окончательно.
— И бешенство мне не грозит, как и любые иные болезни, — добавил Кай.
— Угу, конечно, — Женька проверила карманы, но платка, не нашла, полезла в сумку... и присвистнула.
Пачка бумажный платочков нашлась, но было и еще кое-что. Женька ухватила за короткую цепочку и выудила на свет висюльку или, скорее, клипсу из двух разноцветных стекляшек (или не стекляшек: в ювелирке она не разбиралась). Прозрачные кристаллики играли на свету, на каждой грани были выбиты какие-то смутно знакомые символы. Женька точно узнала астрологический знак Юпитера, а потом Кай закричал так, как от него и ожидать не получалось:
— Брось сейчас же!!!
Пальцы разжались сами и выпустили висюльку, на той тотчас сомкнулась зубастая пасть невесть как — по-змеиному извивалась, наверное — доползшей до нее морды Живжиги.
Женька вскрикнула.
— Вот с помощью этой дряни тварь на тебя и натравили, — сказал Кай заметно успокоившись.
