— А чего, собственно, я хотел? — Кай резко развернулся и продолжил мерять кухню шагами. Выходило не так, чтобы много; развороты-повороты начинали уже надоедать. — Имперцы всегда использовали для своих грязных целей все самое мерзкое и дрянное. Частенько пытались обвинить темных в вызовах тварей и последующих их бесчинствах. Если их ловили за руки, устраивали истерики в духе застигнутой с поличном жены, воющей о своей невинности.
— Действительно, — сказала Женька. — Смысл метаться, как лев в клетке? Все ж уже произошло. Или я ошибаюсь?
Она стояла в дверях — прямо на пороге — наплевав на очередное глупое суеверие. И Каю очень нравилось подобное отношение к якобы всеми принятым традициям, идиотским предрассудкам и чужим мнениям.
Кай пожал плечами, но мерить шагами кухню перестал.
— Зато мне досконально ясно, кто был призывателем. Уже проще: не нужно выискивать тварь в моем мире. Чай будешь?
— Лучше прогуляемся, — предложила Женька и пожаловалась: — Башка уже чугунная и не варит, да и тебе нужно знакомиться с моим миром. Сидя в четырех стенах мы этих гадов не найдем.
— Мы?..
Женька со вздохом скрестила руки на груди:
— Мне точно неохота жить в новом гребаном средневековье с фанатиками, их проповедями и произволом. Это ясно? Я вообще испытываю к захватчикам моей земли под девизами вроде «нам разрешил наш бог» или «мы величайшая раса», равно как «у России слишком много ресурсов — это несправедливо, она должна поделиться, нам ведь надо и хочется» сильнейшую нетерпимость вкупе с отвращением и желанием уничтожать. И я даже разбираться не хочу: то генетическая память от предков, одинаково бьющих, что мразей-крестоносцев, что фашистскую падаль, или то память предыдущих жизней.
— Что там с вашими стражами? — решил сменить тему Кай.
— Такое ощущение, будто малолетки баловались. Причем умственно-отсталые. Сам посуди: вынесли взрывчатку, но не всю, а чуть-чуть, будто на пробу, свето-шумовые гранаты, не тронули огнестрельное оружие и деньги.
— Может, боялись попасться и потому…
Женька аж фыркнула, его прервав.
— За взрывчатку им можно сходу приписать экстремизм, подготовку теракта и так далее. А террористов у нас принято уничтожать, Кай. И… эта взрывчатка не просто так там хранилась, ее изъяли у ликвидированной преступной группировки, просто не успели отправить далее, куда следовало. Согласись, после такой кражи оставлять без внимания все прочее по меньшей мере нелогично. Либо, если уж идешь под плохую статью, тащить все, либо ничего. Предположения про «а вдруг им не надо» не приму: ты знаешь бандита, которому оружие было бы лишним?
Кай покачал головой.
— Не сумели унести? — предположил он.
— Залезть так, что никто их не увидел, и уйти также необнаруженными ума хватило, а прихватить пистолетик — нет?
— Но как-то же обнаружили, что они были?
— Выстрел прогремел прямо у входа. Причем дежурный, пока его свои не увели, клялся и божился, будто видел, как один из неизвестных покончил жизнь самоубийством. По его словам, словно из неоткуда проявился мужичок в светло-сером дорогом костюме, направил на себя ствол, нажал на курок, рухнул, а затем исчез вместе с разбрызганной вокруг кровью.
Кай хмыкнул.
— Не, ну ясно, что полицейский это не в интервью наболоболил, а только своим и пока от шока не отошел. Просто у Пал Палыча свои люди в органах. И, конечно, мы об этом писать не стали, итак мужик в дурку отъехал, может, и работы лишится. Мне, скажем так, информацию к сведению передали, а я с тобой делюсь. Дауны иногда могут проявляться как гении, да только вряд ли то данный случай. Больше напоминает…
— Пришельцев из другого мира, может и освоившихся в нем, да все равно недостаточно.
Женька щелкнула пальцами.
— В точку! В общем, собирайся. Прогуляемся до ларька с мороженым: мне, когда переработаю, его всегда хочется. Сказывается университетское прошлое. К экзамену готовишься весь день, выползаешь, как зомби, в ранний вечер, а там хорошо: приятная прохлада, высокое небо, деревья зеленые шелестят. И мороженое: зеленый фруктовый лед грушевый в шоколадной глазури. Нигде такого не бывает, только в нашем ларьке.
