— Технический прогресс… Хоть знаешь, о чем говоришь-то Федотовна? У тех же мурашей в их мурашейнике не хуже, а то и получше обстоит. Более того, всякий мураш в совершенстве владеет языком тела, прикосновений, запахов. Может, и звуковые сигналы у них предусмотрены. Сельское хозяйство, опять же: грибы выращивают. Строительство: целые города возводят. Войны ведут. А твоя техника для цивилизации мурашей — тьфу и растереть, — дядя Митя заливался соловьем. Вечер выдался погожий, и на лавочки у подъездов высыпала старшая часть дома. — Восприятие, к примеру, птиц настроено именно на птиц. Людей они замечают поскольку-постольку. Вот, скажем, человеческую руку, скорее, за змею примут. Зато друг с дружкой общаются и с помощью звуков, и языка тела и даже, я читал, электрические сигналы у них есть. Вот ты, Антоновна, можешь электрический сигнал мне подать. Да не смотри ты, как прибить хочешь. Электричество это те не всегда про «не влезай убьет»! А… с кем я умные беседы веду, эх! — Он махнул рукой. — А ученые ваши — придурки яйцеголовые и больше ничего. Хватаются за дрянь любую. Вот где действительно нужные вещи, ась? Лекарство от всякой дряни, например? Нету. Зато выяснить, что у городских воробьев матриархат, а у деревенских — патриархат, это они могут. С хрена только — вот в чем вопрос. И вот будет такой идиот с ученой степенью смотреть на развитую технологическую цивилизацию, к примеру, грачей, и ни хрена не поймет. Потому что не воспримет то, что видит. Восприятелка у него нарушена. И у всех людев — тоже. Потому человеческая цивилизация в собственном котле варится и себя же переваривает. Вот чего ты Семеновна за сегодня полезного сделала? Обсудила в магазе с Клавкой козла из ЖЭКа, который еще десять лет назад обещался капремонт провести? Ну и смысл-то какой? Вот кабы в тебе электричество было и козла этого молнией шарахнуло — то да. А от воздуха сотрясания ничегошеньки и никогда не происходит.
Мимо лавочек со старушками и разошедшемся дяди Мити прошли они очень быстро, тихо между делом поздоровались, чтобы ни в коем случае никто не отвлекся от столь содержательной беседы, и, не сговариваясь, ускорили шаг, пока не отдалились от подъезда.
— Фух, — выдохнула Женька. — А дядя Митя сегодня в ударе.
— Легко отделались, — согласился Кай.
— А то! Утянул бы в разговор, так бы там и зависли на неопределенный срок.
Кай хмыкнул и принялся смотреть в небо: высокое, насыщенно-синее и чистое, если не считать двух параллельных облачных полос, оставленных крошечной серебристой птицей.
— Самолет, — проследив за его взглядом, сказала Женька. — У вас, наверное, тоже летают.
— Не так высоко.
— И в космос?
Кай посмотрел на нее удивленно.
— Зачем?..
— Потому что интересно, — Женька тяжело вздохнула. — Я, конечно, понимаю, область ваших интересов, я имею в виду некромантов в массе, находится в мире потустороннем, вы в магии совершенствуетесь, загадки разгадываете, но там ведь, — она указала на небо, — загадок никак не меньше, и очень интересно, как все устроено. Вполне возможно, если взять какую-нибудь ракету и запустить за пределы солнечной системы, а потом — дальше и дальше, через много-много миллионов лет она достигнет твоего мира.
— Ну и к чему тебе эти знания через миллионы лет?
— Для саморазвития, — буркнула Женька и ускорила шаг.
До ларька дошли молча и только позже, угощаясь холодным лакомством, Женька потеребила за рукав вновь погрузившегося в размышления некроманта.
— Ну вот и чего ты снова захандрил?
— Задумался. Почему большинство всех мерзостей делаются под ширмой добра? Самые кровавые войны и ритуалы происходят от последователей милосердных божеств, якобы страдающих за всех людей. Работорговля процветала в якобы высокодуховном государстве.
Женька пожала плечами.
