Женька сначала еще больше отстранилась, затем посмотрела на него долгим взглядом и поцеловала в губы: коротко, но Каю хватило. На него то ли ведро ледяной воды выплеснули, то ли наоборот, обожгли. Он вздрогнул. Разумеется, умолк. Только затем осознал, как путанно, должно быть, говорил и, наконец, сообразил, что произошло.
— В общем и целом я поняла, — сказала Женька. — Ты, главное, успокойся.
Хорош совет! Кай и рад был бы, но… но…
— Бесстыдники! — раздался препротивный сварливый голос. — Миловаться возле храма господнего! Ух, совести у вас нет!
Обернувшись, они увидели ярко и безвкусно разодетую тетку в белом платке из-под которого выбивались сиреневые локоны. Полные крупные губы, намазанные ярко-розовым и блестящим, особенно выделялись на фоне маленького носа и бесцветных узких глазок, заплывших от бурных и частых возлияний.
— Штрафовать таких надо! — разорялась тетка. — Нет на вас святых госдумцев, защитников нашенских! Нет законов правоверных, тьфу, прости хосподя, православных! Но если вы заплатите мне копеечку, я, так и быть, не стану никуда писать…
Сначала прыснула Женька. Кай долго ожидать себя не заставил и тоже расхохотался: громко и весело, выпуская вместе со смехом все напряжение, пустые и не слишком треволнения, свои сегодняшние потрясения. Не слушая тетку, они взялись за руки и направились обратно: вниз с холма. Так идти было гораздо легче.
Кладбище миновали, но садиться на автобус повременили. По крайней мере пока было очень приятно идти по лесу. Вскоре перестали попадаться люди, только редкие машины время от времени проскальзывали по дороге туда-сюда. Догнал и перегнал их автобус, вряд ли стал бы останавливаться, даже если бы подняли руку.
— Пойдем, кое-чего покажу, — сказала Женька и сошла с насыпи на едва различимую тропинку, а затем углубилась в лес.
— Ты только меня не бросай. Заблужусь, — предупредил Кай.
— Здесь почти невозможно заплутать. Куда-нибудь да выйдешь, — произнесла она, но смирила шаг. — Недалеко. Да и хорошо так путь срежем.
Птичий гомон в вышине, шелест деревьев, упругая подстилка из осенней листвы под ногами. Кай никогда раньше так остро не чувствовал лес: не мог, не его это было. Вероятно, лекари чего-то такое ощущали — они же маги жизни. А он общался с потусторонним, с теми же духами. Каждому свое. Но в мире Женьки все оказалось совсем иначе.
— Под ноги смотри, — Женька хихикнула, когда он в который раз запнулся то ли о камень, то ли о вышедший из почвы корень, то ли вообще на ровном месте. — Леший к тебе присматривается.
Кай остановился. Потому как не мог больше противиться настойчиво тянущему его чувству.
— Жень…
— Что еще? Устал? — усмехнулась она, но умолкла, когда проследила за его взглядом.
— Нам, кажется, туда, — сказал Кай, даже имя очередного (снова наверняка фольклорного) персонажа проигнорировал, и тотчас спросил: — А что там?
— Овраг.
— Только лишь?
— Змиев камень.
Название, разумеется, осталось для Кая пустым набором звуков.
— Вероятно, во всех лесах такие имеются, — начала рассказывать Женька и действительно сменила направление. — Некоторые люди зовут их могилой Олега. Был в древности такой князь: Олег Вещий. Легендарная и вместе с тем исторически достоверная личность: собиратель земель русских, побиватель врагов, волхв и чародей, справедливый правитель. По преданию умер от укуса змеи, потому камни и Олеговы и змеевы одновременно, но как-то не слишком в такую гибель верится. Просто Олег должен был передать княжий престол подросшему сыну своего побратима, который и считался до него главным князем, но рано погиб. Олег, как и условлено, престол передать хотел, но народ не желал такого князя лишаться.
— Дилемма.
— Именно. К тому же не могло быть у Олега могилы. Он ведь чародей и князь, еще и язычник. Да он бы восстал и прибил бы того, кому пришло бы в голову в землю его закопать червям на поживу. Так что никаких захоронений, а ладья да огонь, прилетевший со стрелами верных побратимов.
— Но камень непрост?
— А то! Мало того, что из земли вырос, временами опять в землю уходит. А еще змеи его любят.
И верно. Если приглядеться, двух темно-серых пресмыкающихся вполне удавалось разглядеть.
— Только не беспокой без нужды, — предупредила Женька.
— Отомстят?
— Красивые. Хорошие они. Тревожить жалко.
Нечасто Каю попадались девицы, которым, как и ему, нравились бы змеи. Впрочем, и среди мужчин таких почти не наблюдалось.
— Согласен.
На первый взгляд змейки были самыми обыкновенными. А вот в магическом видении исходило некое свечение. Но действительно ли от представительниц змеиного племени или от камня — попробуй-разбери.
— Место силы, — проговорил Кай и добавил: — Старое, если не древнее, так и не скажешь оно ли питает то, где сейчас храм выстроен, или наоборот.
— Ладно. Пошли, — сказала Женька. — Древности — это, конечно, здорово. Только, боюсь, они свою работу выполняют справно, себя не жалеючи, а потому нам на их помощь уповать не стоит. Что мы с пришлыми делать станем?
— Ты про имперцев?
