— От девки и лужицы крови не должно остаться, мой свет, — пролепетал Конрад и позволил себе осторожный взгляд.
Не ко времени! Поскольку по лицу империуса прошла тень.
— Лужицы крови не останется от кого-то другого, — с сожалением в голосе прошелестел тот, — но тварь пусть обезвреживают местные, может, если поторопятся, обойдутся без случайных жертв.
— И куда же девка делась, свет мой? — изумленно прошептал Конрад.
— Он, — империус, скривившись, словно зрелище вызывало у него рвотные позывы, указал на некроманта, — зашвырнул ее в портал.
Конрад ахнул.
— Ну? — спросил империус. — Понял, почему его теперь нельзя убивать?
Конрад не решился признаться в своей глупости.
— Он — наследник, — сказал империус так спокойно и наставительно, что у Конрада неприятно засосало под ложечкой. — Его отыскала сила, когда вошла в наш мир, но до определенного момента спала, проснулась, когда в ней возникла необходимость. У него! Нам она не подчинилась в должной мере, мы смогли приручить ее благодаря знакам и амулетам, но не полностью. Все время перехватывали капли, не в силах дотянуться до потока.
— Все потому, что он сын… — начал и не договорил Конрад.
— Именно. Но в Пресветлой Империи вся верхушка власти пронизана кровными узами. Магия перемещений считает главным его, — кивок в сторону некроманта, — но и наши просьбы не игнорирует. Когда я задумывал уничтожить отродье, полагал, сила изберет наследником кого-нибудь из нас. Перехода силы к старому некроманту не опасался: убить его оказалось несложно, если задаться целью. Но не теперь.
— Мой свет, почему?.. — все же расписался Конрад в своей несообразительности.
— Девчонка! Как ты не понимаешь? Отродье выбрало именно ее как своего наследника! Он же не себя защищал в последний миг, а ее — любой маг, если он не идиот, поймет, что это значит!
Конрад в жесте крайнего изумления поднес ладонь ко рту.
— Но она ведь местная, — проговорил он. — Магия ей недоступна!
— Значит, отродье нашел способ разбудить в ней дар.
— Проклятый! — Конрад сжал рукоять кинжала.
— Стоит оборвать его жизнь, — продолжил объяснять империус, — и магия в полной мере перейдет к ней. В полной, мой глупый раб! А мы же не связаны с ней кровью. Ни она нам, ни мы ей — никто! Мы мгновенно лишимся даже тех крох силы, которыми обладали.
— Убьем девку!
— И что дальше? Магия перейдет к ее родственникам или к друзьям, если их она ценит сильнее, чем нас. А уж в этом, думаю, даже ты сомневаться не станешь.
Конрад не сомневался в принципе по жизни. Не имелось у него склонности к сомнениям.
— Да мало ли, что в голове у этой малолетней дряни, — прошелестел империус. — Ее может окружать целая сучья стая из потенциальных наследников!
— Мой свет! Приказывай.
— Надень личину, хватай этого и следуй за мной. Говорят, темные прагматичны. Вот и будем договариваться.
***
— Ух ты! Лешик, закатай тебя в пельмень! — дядя Митя стоял и дивился поразительному зрелищу. — Ты чего это, а?
Алексей Прохоров, по его личному мнению, был парнем солидным. Уже в семнадцать сопливых лет раздобыл подержанный «Мерседес» и рассекал на нем по окрестностям. После того, как гаишники несколько раз поймали его без прав, пускать пыль в глаза местным перестал, машину продал и как-то даже посерьезнел сразу. Нет, его, разумеется, видали в прежней компании, окрещенной кем-то «местными квакиными», но все реже. А сейчас он поддерживал дружбу лишь с двоими бывшими однокашниками и вообще работал в какой-то конторе. Дядя Митя постоянно видел Лешика садящимся на электричку при полном параде, то есть, в деловом костюме. Но лишь потому, что вставал дядя Митя с петухами. Возвращался Лешик всегда в пацанском прикиде. Видать, стеснялся.
Однако сейчас на дереве сидел и размахивал руками именно он, Лешик, причем в пиджаке и при галстуке, с портфелем-барсеткой (дядя Митя не знал, как данная приблуда правильно зовется) и в явно недешевых ботинках, а не в своих обычных говнодавах.
— Дядь Мить! Дядь Мить! Главное, к дереву не подходи!!!
Ветер бил Лешику в лицо, потому, чего он там орал, дядя Митя слышал смутно. Почему-то велел не подходить.
— Да с какой-такой стати? — возмутился дядя Митя. — Мне всякие молокососы не указ.
И пошел бодрой походкой именно к дереву.
— Нет! НЕТ! УХОДИ! — надрывался Лешик, однако сбить дядю Митю со взятого курса в свое время не сумел и кое-кто повесомей.
Дядя Митя любил рассказывать, что когда-то работал на маяке. А располагался маяк на крохотном островке, между прочим, имевшем стратегически архиважное значение. И вот однажды в шторм девяти, а будь шкала побольше и всех одиннадцати баллов нес дядя Митя дежурство. Глядь! А на радаре точка светится и прямо на остров прет. Дядя Митя не будь дурак связался с капитаном того судна и требование отвернуть передал.
