Имперцы сыграли на опережение. Кай едва успел заскочить в подъезд, когда ослепительный свет ударил по глазам, а из груди выкачали весь воздух. Беспамятство отсрочило лишь то, что мыслями Кай был не здесь, почувствовал: на оставшуюся на лавочке Женьку несется нечто бесформенное, опасное. Какая разница в сравнении с этим жив он или уже нет?
Убить монстра на расстоянии Кай не сумел бы точно, зато, сам не зная как, умудрился дотянуться до Женьки. Странная выбравшая его магия подчинилась и слушалась до последнего: пока девица не исчезла в туманном лабиринте. Кай мог лишь надеяться: отправив ее к Лео, он не совершил еще большую ошибку (мало ли какое кладбище тот зачищает?). Но на это Кай уже не мог никак повлиять и отключился с осознанием правильности принятого решения.
…Конрад Си-Гай вышел из квартиры, когда шум внизу стих. Он верно выбрал и место, и время. Недавно выстроенный дом, втиснутый меж двумя старыми. В этом подъезде располагалось с десяток квартир, в которых кто-то да жил, остальные пустовали — густое заселение для его родного мира и ничто для мира этого. Всего четыре этажа занимали в основном работяги, а значит, большинство жильцов сейчас отсутствовало: занимались трудом на своих работенках. И даже если нет, будут сидеть смирно, геройствовать не полезут — не та людская порода. Разве только стражей вызовут, но Конрад рассчитывал убраться отсюда быстрее, чем те прибудут.
Старушка, у которой он снял эту халупу, светилась от счастья, когда забирала более чем щедрую плату. Забавно было бы посмотреть на ее лицо, когда иллюзия развеется, и вместо местных денег она увидит цветную бумагу. Впрочем, если старушка не выжила из ума, то успела накупить немало всячины, и пялиться на бумажки придется уже незадачливым торговцам.
Конрад не удержался от улыбки и пробормотал:
— Накопление мы объявим первейшим из грехов, когда возглавим их церковь. Пусть учатся жить одним днем и не планировать на будущее. Ибо только господу такое уместно.
Спустился он по лестнице, не доверяя скрипучей крохотной кабине, подвешенной на тросах, ездившей меж этажей. Вот же премилая случилась бы казнь, если засунуть в нее темных мерзавцев и эти тросы перерезать. Или вовсе сжечь кабину вместе с этими отродьями. Конраду хотелось насладиться своим триумфом до конца, тело требовало действия. Техническое шумное приспособление этого мира, конечно, сработало отлично, но слишком быстро.
Брат Люци лежал на лестнице, ведущей к мусорным бакам. Наверняка, очень надеялся успеть поперед взрыва, вот и побежал. Трус. Взрыв ведь оглушал, а вовсе не убивал, впрочем… Конрад снова не удержался от улыбки, не сумев припомнить говорил ли об этом брату в вере.
— Ах, как я мог не поставить его в известность, — проворчал он, не испытывая раскаяния. — Плохой, плохой я, непременно свершу покаянную молитву.
С одной стороны, потеря очередного бойца света не могла не огорчать, но с другой… все, здесь находящиеся маги, являлись владыками этого мира, а чем меньше владык, тем правильнее. А когда останется один, то станет самым главным владыкой: помазанником и наместником единого светлого господа. К тому же, если брат Люци не был спасен от смерти, значит, не был и мил милосердному свету.
Брат Люци не убежал никуда, застигнутый шумной световой вспышкой, он оступился и умудрился свернуть шею на ступенях. А вот проклятый некромант практически не пострадал. Считать синяки и ссадины Конрад уж точно не стал, а в остальном: дышал, не бледнел сверх меры, не бился в конвульсиях. Лежал себе спокойненько, словно умаялся да заснул.
— Зло хранит выродка, — прошептал Конрад, вытаскивая длинный и тонкий кинжал. — Однако мне несложно исправить попустительство высших сил.
— Остановись!
Конрад на свое счастье действительно застыл, но вовсе не потому, что послушался приказа. Менее всего он ожидал услышать обладателя этого бесцветного, но полного силы голоса здесь.
«Империус ведь не собирался в этот мир, — подумал Конрад с досадой и тотчас же изменил сам себе, как частенько делал, стоило обстоятельствам поменяться. Только-только размышлял о том, что чем больше братьев отдадут жизни во славу воцарения в этом мире выживших, тем лучше? Рассчитывал сам стать божиим помазанником? Чушь несусветная! Только патриарх… император… ИМПЕРИУС достоин встать во главе, как и всегда. А он, верный слуга, всегда будет подле его трона.
— Отомри, — раболепство, наверняка отразившееся во взгляде и на лице Конрада, не могло не польстить, и империус позволил себе улыбку. — Но мальчишку не трогай.
— Слушаюсь, свет мой! — Конрад отступил от поверженного некроманта и воскликнул громче, чем следовало, голос многократно усилили стены, а затем унесли вверх: — Но! Он ведь!..
— Я знаю, кто он, — империус чуть поморщился: громких звуков он не выносил. — А ты не смей перечить!
Конрад опустился на колени, склонил голову, выражая полнейшую покорность и мольбу о прощении.
— Тебя оправдывает лишь то, что ты не видел произошедшего вне здания, — продолжил империус.
