– Тазкара[52].
Не поднимая головы, Халифа достал и показал полицейский значок. Билетер взглянул, что-то проворчал и двинулся дальше, оставив детектива изучать документ. Тот углубился в чтение, безразличный к подозрительным взглядам, которые бросали на него окружающие пассажиры.
Подлинное письмо Картера – не часто попадается нечто подобное, особенно с рисунком, сделанным рукой великого археолога. А ссылки на коллег-современников делают его ценным вдвойне, превращая в свидетельство, позволяющее бросить взгляд в золотой век египетских раскопок и открытий. Когда Халифа сообщил о своей находке хранителю Дома Картера на Западном берегу, тот чуть не выпрыгнул к нему из телефона – так ему не терпелось заполучить этот документ.
Но письмо обладало не только исторической ценностью. Халифу заинтересовали слова, которые Пинскер выкрикнул, явившись к дому Картера вечером перед своим исчезновением. «Я нашел это! Это длиной в целые мили!» Что он хотел сказать? Что подразумевал под словом «это»?
Первой мыслью Халифы было: та самая гробница, в которой Пинскер нашел свой конец. Находка подземного захоронения восемнадцатой династии, пусть даже пустого, – повод для большого волнения. Может быть, Пинскер обнаружил шахту, приехал к дому Картера похвастаться открытием, потом вернулся обратно и, поскольку был пьян, упал в колодец? Однако англичанин, описывая таинственную вещь или место, употребил слова «длиной в целые мили», что никак не вяжется с запечатленной на полицейской фотографии скромной однокамерной гробницей. Преувеличение пьяного человека? Не исключено, хотя выражение «длиной в целые мили» мало подходит для подобной гиперболы. Халифа хотел посоветоваться с хранителем Дома Картера, но тот ничем не смог ему помочь – он даже не слышал о Самюэле Пинскере. Слышал о нем старый друг и учитель Халифы профессор Мухаммед аль-Хабиби из Каирского музея, но тоже не мог пролить свет на тайну. Картер умер в 1939 году и, разумеется, не мог дать объяснений.
Имеет ли «это» отношение к расследованию Бен-Роя? Почему убитая журналистка заинтересовалась Самюэлом Пинскером? Или он в очередной раз погнался за пустышкой, как в случае с отравлениями коптских колодцев? Надо переговорить с другими людьми. И в первую очередь с Мэри Дюфресн, которая знает все, что только можно знать об этом периоде.
Однако это подождет. Пока у него на уме другое. Халифа в последний раз покосился на письмо, аккуратно засунул его в кармашек, закрыл папку 1931 года и открыл 1972-го.
