Больше этого из Фаза было не вытянуть. Она попросила его продолжать слежку, вышла из компьютерной, пересекла двор, вернулась в свою комнату, разделась и направилась в душ. Плотно задернула шторы, открыла кран и, не дожидаясь, когда согреется вода, встала под ситечко и, откинув голову, наслаждалась струящимися по лицу и груди потоками. Но вдруг напряглась и повернулась – позади нее сквозь темный пластик штор просматривался чей-то силуэт. Инстинктивно, готовые к бою, сжались кулаки, но послышался голос Тамары, и руки опустились.
– Это всего лишь я. Дверь была не закрыта.
Она отдернула штору, открывая свое обнаженное тело. Тамара стояла по другую сторону, гибкая, смуглая, с короткой стрижкой, в мешковатой белой майке чуть выше колен.
– Ты в порядке? – спросила Тамара.
Дина кивнула.
– Я о тебе беспокоилась.
– Со мной все хорошо.
– Правда?
– Правда.
Они стояли и смотрели друг на друга. Вода продолжала каскадами литься на голову и спину Дины, и брызги разлетались по отделанному плитками полу спальни. Тамара стянула через голову майку, обнажив маленькие твердые груди и завитки темных волос на лобке. Вошла под душ, и женщины обнялись.
– Мы достанем их, Дина. Обещаю, мы их достанем.
Дина не ответила, задернула штору, погладила подругу по волосам и притянула к себе. Ни одна из них не заметила камеру в вытяжном лючке наверху. Они бы и не поняли, что это камера, даже если бы смотрели прямо на нее. Так хорошо она была замаскирована. Как все остальные камеры. Любопытный подглядывал, но об этом никто не догадывался.
Юсуф Халифа достал сигарету и посмотрел в окно. Поезд, погромыхивая, медленно двигался на север. За стеклом проплывали сложенные из сырцового кирпича деревенские дома, поля кукурузы и сахарного тростника, мелькнула мясная лавка, которую чья-то нездоровая фантазия декорировала внутренностями и отсеченными овечьими головами. В какой-то момент поезд дернулся и остановился, и Халифа поймал себя на том, что не сводит глаз с компании ребят, игравших на самодельном плоту посреди ирригационного канала. Он едва сдержал порыв высунуться из окна и крикнуть, чтобы они убирались с воды. Выдержал настоящую борьбу с собой – теперь всякое напоминание о его трагедии оборачивалось борьбой. И вздохнул с облегчением, когда состав толчком тронулся вперед и сцена с плотиком осталась позади. Сделав последнюю затяжку, он растоптал окурок каблуком, позаботившись о том, чтобы не потревожить пожилого мужчину, совершавшего перед ним на полу вагона полуденную молитву – салят.
На ферме Аттиа никаких новых событий не произошло. Халифа все еще ждал, когда его друг Омар сообщит ему результаты анализов воды, но постепенно приходил к выводу, что шеф Хассани был прав и дело не стоит выеденного яйца. Он поработал с осведомителями, опросил их по поводу пропажи в Карнаке древних каменных блоков и проверил байки о сети наркоторговцев на луксорском базаре, которые оказались именно байками. Других дел у него на столе не было, и поскольку шеф и большинство сотрудников занимались открытием музея в Долине царей, он имел возможность покопаться по делу Бен-Роя так, чтобы никто не обратил на это внимания.
И неожиданно работа его заинтересовала.
Израильтянин прислал ему основные результаты расследования, включая возможную связь дела с корпорацией под названием «Баррен». Той самой корпорацией, благодаря которой открывался музей в Долине царей, что было очень любопытным совпадением.
Имя же Самюэла Пинскера было Халифе совершенно неизвестно. Бен-Рой указал ему несколько адресов в Интернете. Но содержавшиеся там данные ограничивались немногочисленными фактами: Пинскер был британцем, привлекался к археологическим работам в некрополе Тебана, в 1931 году пропал и страдал неким патологическим уродством лица. Даже волнующая находка в 1972 году его трупа на дне дальней подземной гробницы в западном массиве вызвала лишь мимолетный интерес, и то благодаря рассуждениям о том, какую долгую, мучительную смерть в полном одиночестве пришлось принять несчастному инженеру. Человек жил и работал в Египте и встретил свой конец в горах у Долины царей – помимо этих сведений Халифе не удалось обнаружить никакой иной связи с тем делом, о котором рассказал ему Бен-Рой.
В анналах египетской полиции содержалось больше информации, и она оказалась интереснее.
