– Понятненько… Абсолютных защит не существует. Чем больше приближаешься к абсолютной надёжности, тем неудобнее твоё пребывание в виртуальности. Тут квадратичная зависимость – с увеличением защиты падает твоя способность воспринимать и передавать информацию. Самое главное – найти оптимальное соотношение защиты и удобства. Наша охранная система создана с элементами искусственного интеллекта. При обнаружении попыток взлома даётся оповещение, вводятся дополнительные пароли, включаются болванчики…
– Болванчики?
– Автономные мобильные охранные программы, фагоциты. Я их болванчиками зову, они все тупые. Ты чего не пьёшь?
Наливаю себе ещё.
– Если идёт интенсивная атака, – продолжает Маг, – то степень защиты растёт неограниченно, вплоть до полной капсуляции Заведения. Разумеется, на практике такого не случалось, но всё должно работать именно так…
– Ты хочешь сказать – защита всё-таки идеальна?
Маг мнётся. Тщеславие, которого он явно не лишён, борется в нём с объективностью.
– Нет… Если проникновение спланирует большая группа профессионалов, они успеют войти, прежде чем охрана заработает на всю катушку. Только кому это надо, а?
Я понимаю, что иного ответа и ожидать было смешно. На любой щит находится свой меч.
– Спасибо, Маг.
– Да ладно, мелочи! – машет он рукой. – Хочешь свою охранную систему наладить? Притаскивай, помогу. Или нет, пошли к тебе! – загорается Маг. – Сам все сделаю. Скучно тут сидеть!
Качаю головой – не угадал.
– Просто интересуюсь постановкой дела.
– А, так ты из проверяющих? – вскидывается Маг. – Т-с! Все понял, тихо… Чего Мадам сразу не сказала?
Интересно, кто может проверять виртуальный публичный дом? И зачем? Очень интересно… но расспрашивать Мага не решаюсь.
– Пойду, может уже и Вика освободилась, – говорю я. Маг сразу становится торжественным и важным:
– Ты смотри, Вику не обижай! – предупреждает он. – А то… она девчонка славная, я за неё любому морду набью.
Маг вздыхает, мечтательно смотрит на море.
– Хотел было за ней приударить, да ты меня опередил… – признается он. – Вика ведь в меня влюблена была по уши. И сейчас ещё, наверное… но ты не переживай. Я у друзей подруг не отбиваю.
Когда-то я думал, что компьютерщики из телесериалов – это придуманные характеры. Если бы! В жизни они тоже есть.
– Но вот к той, беленькой, лучше и не подходи! – добавляет он. – Она в меня втюрилась, уже с полгода сохнет.
Бедная девушка, не подозревая о своей тяжёлой судьбе, хохочет, обнимаясь с подружкой.
– Или, может, за Наташкой приударить… – размышляет Маг. – Они тут все такие влюбчивые!
Он подхватывает свой ликёр и приплясывающей походкой движется к веселящейся блондинке. А я пользуюсь моментом, чтобы смыться.
Видимо, я делаю пару лишних кругов на винтовой лестнице, и поэтому спускаюсь в холл. Давешних посетителей нет. Наверное, уже вкушают радости жизни.
Только какой-то парень стоит у стола, листая чёрный альбом. Невысокий, сутулый, с лицом изголодавшегося сурка, длинными прядями волос, выбивающимися из-под надвинутой на глаза кепки.
Я прохожу мимо, к двери в служебные помещения, когда до меня доходит. А парень уже откинул альбом и неторопливо двигается к выходу.
– Кепочка! – окликаю я его.
Он останавливается и медленно оборачивается. Глаза пустые, жизнерадостные как у вареной рыбы.
– Ты – Кепочка, – повторяю я.
Ни малейшей реакции. Парень лупится на меня пустым взглядом.
– Ты мне не нравишься! – с нежданной радостью говорю я. – Слышишь? Ты мне очень не нравишься.
– Три раза «ха-ха», – отводя блеклый взгляд, отвечает Кепочка. И вновь поворачивается к двери. Любопытства в нём нет в принципе.
Но, по крайней мере, земляк.
– Стой! – кричу вслед, и он останавливается. Равнодушно ждёт. – Тебе не следует больше приходить сюда, – говорю я.
Кепочка ухмыляется. Первая эмоция на его лице – но она такая механическая, словно я общаюсь с программой, а не с человеком.
– Чего ты здесь добиваешься?
Кажется, это тот вопрос, на который он готов ответить.
– Некоторые исследования групповой психологии.
– Проводи их в другом месте.
Белесые глаза обшаривают меня с ног до головы.
– Ты здесь работаешь?
– Нет.
– Значит – мутант.
Я теряюсь от этой странной характеристики, и Кепочка поясняет:
– Утрата социальной и этической ориентации. Распад личности. Какая неизбежная и отвратительная метаморфоза.
Уже открывая дверь он добавляет:
– Неинтересно…
…Голос Вики догоняет меня на выходе:
– Подожди, Леонид. Не надо!
Прийти в себя – довольно трудная задача. Оказывается, моя правая рука вцепилась в пояс, а левая сжата в кулак. Смотрю на Вику, ощущая, как медленно спадает ярость.
– Это был Кепочка? – уточняю на всякий случай.
– Да.
– Кажется, я начинаю понимать вашу реакцию…
– Остыл? – интересуется Вика. – Молодец. Пойдём.
Мне уже не по себе от недавней вспышки. Странно, не ожидал, что меня можно так легко завести – ничего, в общем-то, не значащими словами.
– Кто он такой, Вика?
Она чувствует, что на этот вопрос придётся дать ответ.
– Ничего особенного. Просто человек, считающий себя вправе судить окружающих.
– Например – виртуальных проституток?
