Но, по крайней мере, эти забавы менее опасны, чем уличные гонки, бывшие у нуворишей в моде год назад. Из-за них тогда было запрещено пользование личными машинами, и «Дип-проводник» победоносно занял рынок транспортных услуг.
Встреча с нищим развлекает меня, и к порталу «Лабиринта» я подхожу уже совсем в другом настроении. В боевом.
Толпа густая, как всегда. «Лабиринт» пока функционирует, значит, я все рассчитал правильно. Но страх опоздать и в последнюю секунду уткнуться в закрытую дверь не отпускает. Протискиваюсь между игроками, спешу.
И лишь вводя свой код и выходя на тридцать третий уровень, я успокаиваюсь окончательно.
Начали!
Я – Стрелок!
На уровне – ветер. Скрипит, раскачиваясь, железная кабинка «Американских горок», полусползшая с рельсов и нависшая над самой головой Неудачника.
Прекрасно, ещё один способ смерти нашёлся.
– Эй! – кричу я, подходя. – Это я!
Неудачник поднимает голову. Может быть, это добрый знак.
– Скучаешь?
Я сажусь рядом с ним, и Неудачник сам стягивает респиратор. Смотрит на меня, устало и безнадёжно.
– Ты программа или человек? – в лоб спрашиваю я. Неудачник качает головой. Относи отрицание к чему хочешь…
– Ты в курсе, что тебя прозвали Неудачником? – говорю я. – Но, знаешь, даже Иову везло больше чем тебе! Твоя невезуха – это что-то уникальное!
Он, наконец, отвечает:
– Это не только моя… невезуха.
– Хочешь сказать, тебя плохо спасали?
Я говорлив и оживлён, как после выпивки. Мне надо немножко растормошить Неудачника. И, как ни глупо это звучит, убедиться, что он – не программа.
– Меня хорошо спасали. Просто никто не вышел за барьер.
– Какой барьер?
– Сознания.
Неудачник терпелив в своих объяснениях, но что с того? Ясности они не прибавляют.
– Давай мы отойдём из-под этой дряни, – глазами указываю на качающуюся кабинку. – Времени у нас мало.
– Ты всё равно не сможешь… – шепчет Неудачник, но послушно встаёт и пересаживается в сторону.
– Посмотрим, посмотрим…
Я жду, сам не зная чего. Обещанной Урманом акции, закрытия уровня?
– Неудачник… можно тебя так звать? Ты любишь стихи?
Молчание.
Программа может имитировать беседу, черпая ответы из моих же слов.
Но творить программы не умеют.
– Мой дядя, самых честных правил, – декламирую я. – Продолжай! А? Неудачник?
Он смотрит на меня с такой иронией, что делается не по себе:
– Когда не в шутку занемог… Стрелок, все русские дайверы знают наизусть лишь Пушкина?
– Анатоль?
– Да. Он вспомнил «чудное мгновенье».
Можно засмеяться над своей глупостью. Над теми клише, что вколочены в сознание. Но вместо этого я спрашиваю, и что-то во мне ломается, может быть пресловутый барьер, может быть – здравый смысл:
– А что читал Дик? Шекспира?
– Кэрролла, – отвечают мне со спины.
Дик стоит рядом. Анатоль метрах в пяти, с «BFG» наизготовку.
– Я точно так же сел рядом, – говорит Дик. – Сел…
Он садится перед безучастным Неудачником и произносит:
Я зачарованно жду. И Неудачник продолжает:
Из далеко далека «Виндоус-Хоум» издаёт тревожный писк и шепчет:
– Непереводимо! Нет в основном словаре. Непереводимо!
Дик поднимает на меня взгляд и спрашивает:
– Так, значит, по твоему мнению Неудачник – русский?
А ведь Урман задавал тот же вопрос.
– Кто ты? – спрашиваю я Неудачника. Тот улыбается, встаёт. – Кто ты?! – кричу я.
– говорит Неудачник.
Анатоль хохочет и подхватывает:
Сумасшедший дом. И я в нём – самый тупой пациент.
– Уходи, дайвер, – приказывает Дик. – Игры в спасение кончились. Все куда серьёзнее, чем ты думаешь.
Словно в подтверждение его слов над уровнем разносится густой, механический рёв сирены, такой сильный, что закладывает уши. Потом наступает тишина – только ухают, визжат, свиристят потревоженные монстры. Перекрывая их с неба вещает женский голос:
– Attention! Внимание! Всем, находящимся на тридцать третьем уровне «Лабиринта Смерти»! Немедленно покинуть игровую зону! Это официальное предупреждение. Тридцать секунд на выход из игровой зоны! Вы можете воспользоваться своим оружием для совершения самоубийства и вернуться в колонный зал «Лабиринта». Все необходимые объяснения будут даны, компенсации выплачены. Внимание! Всем…
– Тебе помочь? – спрашивает Анатоль, наводя на меня «BFG». – Или сам?
– Ты заденешь Неудачника, – говорю я. Анатоль кивает, бросает «BFG» и скидывает с плеча гранатомёт.
Но в это мгновение я рву из-под защитного комбинезона кожаный пояс Стрелка. Это самый обычный пояс – пока он находится на моём теле.
В руке полоска кожи с гулом сжимается, удлиняясь, окутываясь синими искрами. «Варлок-9000» сделан Маньяком в форме плети.
Взмах – плеть вытягивается, жадно рвясь из рук. Кончик плети бьёт Анатоля по бронежилету.
