Несколько мгновений Плано сверлил меня взглядом. Я прикинул, что мои шансы получить по физиономии приближаются к пятидесяти процентам. Вторые пятьдесят процентов сулили неопределенный результат.
– Вы сын Даниэля и Беатрис?
Я кивнул.
– Из книжного магазина Семпере?
– Да.
– Докажите.
Почти целый час я пересказывал ему все то, о чем говорил уже бывшим литературным агентам и редактору Каракса. Плано слушал меня внимательно, и мне почудилось, будто он загрустил, и печаль его становилась глубже по мере того, как текло мое повествование. Когда я замолчал, Плано достал из кармана пиджака гаванскую сигару и закурил ее, выпустив облако дыма, угрожавшее накрыть целиком Париж.
– Вы знаете, как мы с Хулианом познакомились?
Я покачал головой.
– В юности я работал с ним в одном паршивеньком издательстве. Это было еще до того, как я понял, что эта империя мертвых сулит более радужные перспективы, чем литература. Я служил в рекламном отделе и предлагал на продажу всякую дрянь через объявления, которые мы обычно публиковали. Каракс сочинял на заказ страшные истории. Они отлично шли под хорошую сигару вроде этой. Сколько мы выкурили их в кафе в подвальчике дома, где находилось издательство, провожая взглядом цыпочек в расцвете лет! Славные были денечки! Не валяйте дурака, берегитесь старости, ведь она не прибавляет ни достоинства, ни мудрости, ничего стоящего, даже дерьма на палочке. Кажется, это ваше выражение, однажды я слышал его от Хулиана, и мне оно показалось весьма точным.
– Вы знаете, где я мог бы его найти?
Плано пожал плечами:
– Некоторое время назад Хулиан уехал из Парижа.
– Вам известно, куда он отправился?
– Он не сообщил.
– Но вы наверняка догадываетесь.
– Вы хитрец.
– Так куда же? – не отступал я.
– Где находит убежище человек, когда старится?
– Не знаю.
– Тогда вы не отыщете Хулиана.
– В воспоминаниях? – рискнул предположить я.
Плано одарил меня улыбкой.
– Вы хотите сказать, что он вернулся в Барселону? – уточнил я.
– Не в Барселону, а к тому, что он любил.
– Я не понимаю.
– Хулиан тоже не понимал. По крайней мере, в течение долгого времени. Ему пришлось прожить целую жизнь, чтобы осознать, что́ было самым дорогим для него.
За долгие годы я наслушался множество историй о Караксе и все же растерялся, как и в тот день, когда приехал в Париж.
– Если вы тот, за кого себя выдаете, вам следовало бы знать, – уверенно заявил Плано. – И, как принято говорить в «литературе», вы закрываете глаза на правду, хотя вряд ли настолько глупы.
Я поперхнулся.
– Я сообразил, о чем вы говорите. Вернее, о ком.
– Тогда вы знаете, что вам нужно сделать.
В тот же вечер я распрощался с Парижем, Паскаль, блестящей карьерой в ресторации и гнездышком в облаках, отправившись на вокзал Аустерлиц. Потратив оставшиеся деньги на билет в третьем классе, сел на ночной поезд до Барселоны. Я прибыл в город под утро, пережив путешествие благодаря щедрости пожилых супругов из Лиона, ехавших навестить дочь. Они поделились со мной обильными яствами, купленными вечером на рынке на улице Моффетар, а я допоздна развлекал их своими рассказами. «Счастливого пути, – пожелали они мне на перроне. – Ищите женщину…»
В течение нескольких дней после возвращения все вокруг казалось мне маленьким, тесным и серым. Свет Парижа еще не изгладился из моей памяти, а мир вдруг сделался огромным и далеким.
– Ну что, вы видели «Эмманюэль»? – допытывался Фермин.
– Отличный сценарий, – отвечал я.
– Я так и думал. Им уже интересовался Уилли Уайлдер и компания. Признайтесь, а вы встретили Призрака Оперы?
Фермин коварно улыбнулся. Мне следовало догадаться, что он прекрасно понял, зачем я ездил в Париж.
– Не совсем, – неохотно произнес я.
– Так что, вы теперь не поделитесь со мной смачными подробностями?
– Я ждал, что вы расскажете мне что-нибудь этакое. Помните?
– Сначала разберитесь со своей загадкой, а там посмотрим.
– По-моему, вы поступаете несправедливо.
– Добро пожаловать на планету Земля! – воскликнул Фермин. – Кстати, удивите меня. Скажите что-нибудь по-французски.
–
Фермин нахмурился:
– Классический принцип, если дело доходит до мало-мальски изощренной интриги…
–
Могила Нурии Монфорт находилась в старой части кладбища Монтжуик, неподалеку от погребения Исабеллы. Она располагалась на возвышении, окруженном деревьями, откуда открывался вид на море. Именно там летним вечером 1977 года я нашел Хулиана Каракса, обегав в бесплодных поисках все уголки Барселоны, которая начала уже растворяться во времени. Каракс положил цветы на могильную плиту и опустился на каменную скамейку около надгробия. Он сидел у могилы около часа, беседуя с собой. Я не посмел нарушить его уединения.
Несколько дней подряд я заставал Хулиана Каракса на одном и том же месте. Он слишком поздно понял, что та, кто был ему дороже всех на свете, женщина, пожертвовавшая ради него жизнью, больше никогда не услышит его голоса. Он ежедневно возвращался к месту ее упокоения и садился у могилы, чтобы поговорить с ней и провести рядом остаток жизни.
