– Макс, это действительно смешно, или у тебя просто сдали нервы? – озабоченно спросил мой друг.
– Пожалуй, и то и другое. Но, по крайней мере, это самая настоящая книга, написанная совершенно реальным человеком. И ты можешь взять ее, если хочешь.
– Разумеется, хочу. Думаешь, можно?
– Совершенно уверен. В библиотеке мне как раз подробно объяснили, что здесь позволено, а что нет.
– Кто тебе это объяснил, скажи на милость?
– Ваш Король Мёнин, кто же еще, – вздохнул я. – Написал мне письмо, вежливо дал понять, что салагам вроде меня не следует шастать по его библиотеке. Заодно извинился за некрасивое поведение своего бывшего любимца Дорота, и все в таком духе. В общем, забирай свою книгу. По словам Мёнина, их отсюда пачками можно выносить. Но тебе же не нужно пачками?
– Я бы не отказался, честно говоря. Мало ли, что алфавит мне незнаком. Эти книги даже читать не обязательно, просто держать в руках – уже счастье. Но ладно, обойдусь одной.
Теперь он внимательно смотрел на меня – не то обнаружил в моем облике какие-то существенные перемены, не то просто собирался выспросить подробности, но тут я услышал, что внизу становится шумно. Схватился за голову, обругал себя последними словами. С какой стати я решил, что мои успешно расколдованные пациенты будут смирно лежать на полу, пока я не соберусь ими заняться? И помчался вниз, перепрыгивая через ступеньки. Лонли-Локли неторопливо спускался следом; тем не менее на первом этаже мы оказались одновременно.
Просторный холл теперь напоминал полевой травмопункт, наспех сооруженный работниками Красного Креста в эпицентре только что закончившегося землетрясения. На полу, в креслах, на столах и подоконниках сидели смертельно перепуганные взрослые люди, растерянные и беспомощные, как заблудившиеся дети. Мои девочки умудрились втроем забиться в красное кресло. Они мертвой хваткой вцепились друг в друга и в белоснежную шерсть сочувственно поскуливающего Друппи.
– Все в порядке, господа. – Я старался говорить как можно громче. – Худшее уже позади. Сейчас мы с вами пойдем домой, так что не нужно волноваться.
– Макс, это ты?! – взвизгнула одна из тройняшек.
Секунду спустя все трое висели у меня на шее. Это было приятно, но чертовски тяжело.
– Ну, наконец-то перешли на «ты». Давно пора, – усмехнулся я, пытаясь погладить три растрепанные головки всего двумя имеющимися в моем распоряжении руками. – Только перестаньте меня душить, милые. Я вам пока нужен живым.
Пока я сражался за свое неотъемлемое право на вдохи и выдохи, Лонли-Локли неторопливо прошелся по холлу, то и дело с кем-то здороваясь и раздавая лаконичные, но вполне удобоваримые объяснения случившегося. К счастью, у него было множество старых знакомых среди влипших в эту историю придворных. Его присутствие действовало, как самое лучшее успокоительное, я затылком почувствовал, как разрядилась атмосфера в холле.
– Девочки, если вы меня не отпустите, мне придется наложить на вас какое-нибудь ужасное заклятие, – стонал я, пытаясь придать своему голосу суровые интонации.
Ничего у меня не получилось. Сестрички только восхищенно вздохнули и вцепились в мою шею еще крепче – вот уж не думал, что это технически возможно.
– Я целиком и полностью разделяю ваш восторг, юные леди, но теперь вам все-таки придется ненадолго отпустить сэра Макса, – строго сказал Лонли-Локли. – Сперва он должен доставить всех нас домой, а потом можете делать с ним все, что вам заблагорассудится. Договорились?
– Несколько смелое утверждение. Если все желающие будут делать со мной все, что им заблагорассудится… – проворчал я, поспешно водворяя увлеченных его блестящим выступлением барышень обратно в кресло. Аккуратно чмокнул три одинаковых носика, один за другим. – Сэр Шурф совершенно прав, девочки. Сейчас мы пойдем домой, и все будет хорошо. Честное слово.
Они восхищенно затаили дыхание и молча закивали. Три пары глаз доверчиво смотрели на меня. А кроме них имелось еще шестьдесят пар глаз, уставившихся на меня с точно таким же выражением. Нет ничего хуже, чем быть человеком, от которого все зависит. Но мне, похоже, следовало привыкать к этой непростой позиции.
– Сейчас мы выйдем в сад, – бодрым тоном предводителя скаутов сказал я. – Очень прошу всех идти за мной и никуда не сворачивать. Будет просто прекрасно, если вы постараетесь наступать на мои следы. Может оказаться, что от этого зависит ваша жизнь. Скоро мы будем дома, и тогда можете радоваться, возмущаться, пугаться, задавать любые вопросы и вообще творить все, что заблагорассудится – да хоть в голом виде на столе плясать. Сэр Шурф, тебе придется идти сзади и следить, чтобы все было путем. Идемте, чего тянуть.
Я сочувственно подмигнул тройняшкам, окончательно притихшим после моего выступления, и распахнул дверь, ведущую во двор.
