– Можно продолжить? Стало быть, я частично сгусток и тебе все хочется, чтобы я поделился информацией и, в свою очередь, поделиться ей со мной. Что же… Иногда мне кажется, что я сойду тут с ума, запертый в своей голове. Я готов делиться, но с одним условием.
Я придвинул стул поближе к столу и сгреб все валявшиеся на столе листки в одну кучу.
– Делимся поровну и только с согласия друг друга.
– Поровну невозможно. Ты просто не переваришь те объемы информации…
– Хорошо, я понял. Делимся по очереди. Я рассказываю про людей. Как могу со своей паршивенькой колокольни. Ты об устройстве мира, чтобы я мог писать дальше, хоть чем-нибудь себя занять. И, думаю, ты сама понимаешь – заставить меня много говорить о людях контрпродуктивно. Знаешь это слово?
Ми-и-ё-ё презрительно фыркнула. Это у нее так хорошо получилось, что я не смог сдержать улыбку.
– Я достаточно прочувствовала, чтобы предположить: людей ты не очень любишь.
Мы оба провалились в молчание. Ни мне, ни, скорее всего, Ми-и-ё-ё не хотелось рассуждать о столь тонких материях. Кто понимает в любви больше – человек, пожизненно и посмертно запертый на чердаке прошлого, или бог с низким эмоциональным интеллектом? Ответ, мягко говоря, не очевиден.
Моя таинственная хозяйка очнулась первая:
– Начнем прямо сейчас?
***
Мы расположились под яблоней. Я механически проверил одежду на предмет муравьев. Ничего. Их не было, как и ветра.
– Сейчас все, что принимают твои струны, растворяется в подсознании. Но можно поработать над внутренним зрением. Тогда я смогу передавать тебе не только смутные обрывки мыслей, но и образы. Мы, сгустки, обладаем внутренним зрением. Теперь способность видеть не смотря есть и у тебя, но людские привычки подавляют ее. Ты всеми силами цепляешься за человеческое восприятие.
– Еще бы не цеплялся. Я же человек. Я же человек?
Я ушиблено усмехнулся. Так, бывает, машина не может завестись. Механический всхлип – и ничего. А ведь хотелось прокричать или прорыдать – неважно – только чтобы почувствовать себя живым.
– Не бойся. Я научу тебя переключаться между… режимами. Я уже прошла через это.
– Что нужно делать?
– Закрой глаза. Попробуй не думать ни о чем.
– Не могу.
– Знаю.
– Я не один такой. Не охота проваливаться в пустоту внутрь себя. Многим. Впрочем, я же не понимаю и не люблю людей, что это я взялся рассуждать…
Ми-и-ё-ё положила свою холодную ладонь на мою. Отторжение завладело мной, но я сдержался. Словно по коже провели чем-то прогорклым и склизким.
– Не думай ни о чем и будь голодным. Тебе нужно научиться запрашивать конструкты. Тогда я смогу передать тебе образ. Позже – целую связку образов. Но, пожалуй, начнем с одного.
– Пожалуй, начнем, – пробормотал я и закрыл глаза.
«Я голоден до конструктов», – мысленно протараторил я, чувствуя себя идиотом. «Я голоден», – отозвалось эхом в подсознании. «Я голоден, потому что несчастен, – подхватило что-то во мне. – Если не дурацкие конструкты, я буду думать… думать много. Сегодня на чердаке…»
Сознание возвело хлипкую плотину на скорую руку, защищаясь от потока воспоминаний. Я открыл глаза и решительно посмотрел на Ми-и-ё-ё.
– Кажется, я безнадежен.
Ми-и-ё-ё опять вздохнула.
– Ты знаешь, что люди не только вздыхают от разочарования? Можно для разнообразия охнуть и закатить глаза.
Сгусток, она же Ми-и-ё-ё, она же моя загадочная хозяйка, не ответила.
– Ладно, ты старалась. Теперь моя очередь. Как мне рассказать о людях? Мы же не ходим по грешной земле, думая о людях каким-то одним исключительным образом. Слишком много открытий и информации в последнее время. Нейрофизиология, генетика, социальная психология.. Кто-то считает человека белым листом, другие утверждают, что все уже записано заранее.
– Я неплохо вижу вас со стороны частиц многовариантности, генов, гормонов, нервных импульсов. Более того, я сама довольно точно предвидела, как именно все будет развиваться-расплетаться. Но есть что-то еще. Оно заставляет вас любить одних людей и ненавидеть других. Выбирать машины определенного цвета и любоваться на заснеженные вершины. Это что-то заставляет вас останавливаться на середине пути и передумывать. Или рваться вперед с новой силой.
– Это что-то действительно есть? Я хочу сказать… чем я отличаюсь от другого человека?
– Вопрос к тебе, – уклонилась Ми-и-ё-ё.
– Что же? Гены, воспитание? Протоптанные опытом нейронные дорожки? Динамические стереотипы? Откуда мне знать больше, чем знает бог?
Ми-и-ё-ё просила не называть ее этим громким словом – «бог» – но так я лишь хотел подчеркнуть абсурдность просьбы.
