Конструкты Ми-и-ё-ё не блистали понятностью. Неведомые зверушки, реки, террасы, фракталы – я тонул в хаосе, пытаясь ухватиться за образы и смыслы.
– Да и черт с тобой, – я выплюнул пару семечек этого кислого яблока вместе со знатным куском, – все равно ни черта не понятно.
Несколько мгновений мы стояли друг против друга и наблюдали, как проваливаются в никуда очаги пламени, словно кто-то невидимый душит их невидимым же одеялом.
– Я ничего не могу противопоставить твоей ярости, – с ненавистным мне видом, с деланно-высокомерным видом телевизионного диктора сказала Ми-и-ё-ё, – я не настолько человек, чтобы она во мне разгорелась.
– А х ты ж… – процедил я сквозь зубы, – лицемерная тварь, вот ты кто. Ты же создала ярость, чтоб тебя… Ты же создала весь этот цирк, ты же забрала у меня все.
Я сделал шаг навстречу Ми-и-ё-ё. Она не сделала ни шагу назад. Я вдруг вспомнил Риту. После моей пощечины ее щека была алой. Душа Риты вздрогнула от пяток до ушей – каждый гребаный миллиметр тела жены был потрясен, обижен. А теперь Ми-и-ё-ё… безразличная, тошнотворно безразличная. И чем-то неумолимо похожая на Риту. Человеческое в ней от напряжения и необходимости обороняться ожило и разрумянилось. Я дернулся к Ми-и-ё-ё и сжал руки на ее шее. Она отпрянула, но не высвободилась.
Я тут же убрал руки с шеи Ми-и-ё-ё, обжегшись своей жестокостью, и схватил ее за плечи. Уставшие и разгоряченные, мы вместе повалились на обугленный пол. Ми-и-ё-ё обожглась и сдавленно ойкнула – он еще не остыл.
– Что, нравится быть человеком? – я прижал ее плечи к полу. – А умирать нравится? Понравится тебе ловить последнюю порцию воздуха в агонии? Терять близких – одного за другим? Зависеть от других?
– А т-ты, кхе, не завись, – выкашляла Ми-и-ё-ё, – вы, люди, предоставлены сами себе. Свобода воли…
– А выбор? Где выбор? – я приблизился к Ми-и-ё-ё, различив на бледном лице еле заметные веснушки.
Веснушки, черт бы их побрал…
– Что будет, если я тебя убью?
– Я попаду в лабораторию и продолжу преспокойно делать свои делишки, а вот ты… Ты останешься здесь один, пока не достигнешь достаточного мастерства в управлении струнами, чтобы вырваться из дома грез.
– Вырваться куда?
– Там тебя ничего не ждет.
Я чуть ослабил хватку.
– Выходит, у меня нет выбора. А у тебя есть. Разве это честно?
– Я уже говорила, что вытащила тебя случайно. Потом, мне кажется, ты сам напросился… Тебе же было так плохо среди жалких людишек, что не понимают чердачной обособленности…
– Так напросился или случайно? – плечи Ми-и-ё-ё опять были прижаты к почерневшему полу. – Что, юлишь? Научилась человеческим хитростям?
– Твои желания конвертируются в нервные сигналы, потоки, электромагнитные возбуждения, кодируются в них… Я учла их неосознанно. Когда я поняла, что наделала, пришлось создать для тебя дом грез, – и после короткой паузы, – пришлось создать для нас дом грез.
Я отпустил плечи Ми-и-ё-ё и упал с ней рядом. Некоторое время просто лежал, шумно дыша. Наши руки случайно соприкоснулись, и я не поспешил отдергивать свою… «Теплая рука», – вдруг мелькнуло в сознании. Меня словно громом поразило – я лежал несколько мгновений ошарашенный. А затем приподнялся и посмотрел на лежащую рядом Ми-и-ё-ё. Чумазая, с растрепанными волосами и теплыми руками, она вдруг посмотрела на меня как-то по-детски и сказала:
– Прости меня, что же делать теперь?
В голосе Ми-и-ё-ё проступала придушенная хрипотца.
Я потянулся к ее руке; мои ладони ощутили пульсирующее тепло.
– Ты могла запросто убить меня, тюкнув камнем по голове, когда я вцепился в твое горло. Для тебя это как потушить пожар. Почему не устранить угрозу?
Ми-и-ё-ё ответила не сразу. Она приподнялась и села, обхватила руками колени. Девушка – я и впрямь вдруг увидел девушку – молчала некоторое время: наверное, собирала разрозненные мысли, как шурупы собирают магнитом.
Пауза позволила мне отдышаться. Что-то внутри расправлялось и таяло – злость уже не сжимала чувства в тугой больнючий комок, отстраненное наблюдение за Ми-и-ё-ё и усталое предчувствие заумной лекции делали эмоции менее концентрированными.
– Я привыкла не вмешиваться, пускать на самотек. И речь не только о тебе. Я не вмешивалась в развитие человечества, только задала начальные условия. Хочу сказать, я не знала точно, что у вас будут именно такие войны и именно по этим причинам. Я не знаю до сих пор, справятся ли люди с последствиями глобального потепления, покончат ли с кровопролитием… и не хочу знать – знать все неинтересно. Можно, конечно, вмешаться при желании, так как у мира есть резерв гибкости, но надеюсь… надеюсь, что этого не случится никогда.
– Так… так дом грез ты тоже меняешь через этот резерв гибкости? – перебил я Ми-и-ё-ё.
– Нет, конструкты, дома грез – это то, чем легко манипулировать. Но для миров нужны отдельные инструменты. Струны внутри черных дыр-посредников, что упрощают считывание, резерв гибкости и прочее. Но ты сбил меня с последней мысли. Позволь продолжить.
