Гештальт был закован в колодки. Руки и голова торчали из отверстий, а сами колодки были прикреплены к стене толстыми железными прутьями. На голове у него была сфера из мелкой проволочной сетки, словно предназначенная для того, чтобы уберечь его от особо крупных пчел.
– Ничего себе, – весело сказала она, – а они с тобой не сильно хотят рисковать, да? Тебе бы еще здоровую железную гирю на ногу и хоккейную маску для полного счастья.
– Честно говоря, – ответил Гештальт, – я не знаю, почему они так пекутся?
– Ты имеешь в виду, когда у тебя еще столько тел на свободе? – спросила Мифани.
– Именно, – спокойно ответил он.
– И все же ты потерял связь с половиной из них, верно? Ведь три дня назад вас было четверо, вы могли делать все, что хотели, а сейчас осталось только два. Здесь у нас Тедди, в соседней комнате Роберт. Чувствуешь разницу, да?
– И все равно у меня еще вдвое больше тел, чем у тебя, – ехидно отозвался Гештальт.
– И думаешь, я ощущаю, будто мне чего-то не хватает? – спросила Мифани. – Уверяю тебя, здесь у нас никто не жаждет заполучить себе пару лишних тел. Тут тебе никто не завидует. Но я пришла поговорить с тобой не об этом.
– Я и не думал, что за этим. Хочешь спросить, где остальные тела?
– Нет, разумеется, нет, – заверила его Мифани. – Во всяком случае пока. Доктор Крисп хотел срочно прилететь тебя допрашивать. Он так и не простил тебе тот раз, когда ты пытался его задушить. И он чувствует, что твоя уникальная физиология станет для него просто чудесным вызовом. Но он все еще нужен нам в Америке. Да и в любом случае у нас здесь тоже неплохой выбор людей, которые умеют проводить пытки.
– Пытки? – усмехнулся Гештальт. – Ты понимаешь, что я могу просто бросить это тело и все? Могу просто уйти из него и перейти в другое.
– О да, понимаю. Ты ведь совсем недавно уже так освободился, да? Когда ни в одном из четырех тел не было мозга? Пусть это и не была такая уж неожиданность, – снисходительно добавила Мифани.
– Так зачем ты пришла? – спросил Гештальт.
– Я хотела узнать, нет ли у тебя желания сообщить мне что-нибудь добровольно, – сказала Мифани.
– Шутишь, что ли? – воскликнуло тело. – Если я не скажу тебе ничего под пытками, то зачем мне говорить что-либо добровольно?
– Есть вещи и похуже пыток, – заметила Мифани, едва заметно улыбаясь. Она размышляла над этим всю дорогу из Лондона и сама поражалась собственной находчивости. – Да, может, у тебя и четыре тела, но я совершенно уверена, что ты эмоционально привязан к каждому из них. Так что выбирай: либо ты по своей воле отвечаешь на мои вопросы, либо по своей воле отрезаешь себе руки и ноги.
Гештальт пристально смотрел на нее.
– У тебя же никогда не было меньше четырех тел одновременно, верно? Так что бьюсь об заклад, это сорвет тебе крышу. Но как минимум двое из вас пока невредимы. – Она сделала паузу, усиливая драматический эффект. – Так тебе понравится оказаться в теле, лишенном глаз, ушей, рук и ног? Конечно, при всем процессе ты не поприсутствуешь и не почувствуешь боль – поэтому технически это не будет пыткой, – но я не сомневаюсь: само осознание того, что мы жестоко обращаемся с твоим телом, заставит тебя страдать. Пусть это будет только одно тело из многих, но оно все-таки твое. Нам не придется калечить оба. Может, даже получится устроить так, чтобы ты сам наблюдал за процессом. Сам видел, как уродуется твое тело.
– Ты не посмеешь! – вскричал Гештальт. – Дотронься до меня, и я тебя убью!
– Я тебя убью раньше, – холодно заверила Мифани. – Даже два раза, если захочу.
– Я тебя ненавижу! Ненавижу! – стало вопить тело, но Мифани мысленно коснулась его и заставила замолчать.
– Помолчи-ка минутку, – сказала она. На мгновение она забеспокоилась, что Гештальт уйдет, не в силах терпеть ее манипуляции, но голубые глаза продолжали свирепо на нее смотреть. – Так, давай подумаем. – Она со значением поджала губы. – Мне вот интересно, сколько же человек вовлечено в твой маленький мятеж. Я знаю, это были не только служащие с того приема. Все-таки я в тот день имела удовольствие повидаться с мистером Гоблетом. Так почему бы тебе не рассказать мне больше о твой операции в Бате? – Мифани отпустила губы Гештальта и получила в награду поток брани.
И снова его заткнула.
– Прелестно. Кроме того, есть тревожные свидетельства того, что ты водишься с Правщиками. Учитывая, какое наказание уготовано в Шахах за измену, не желаешь ли сам рассказать об этом?
Было видно, что он не хотел, но теперь хотя бы не ругался. Гештальт выглядел так, будто его немного тошнило, но Мифани не могла его винить. После того, как она почитала об этих наказаниях, ей самой становилось не по себе даже от мысли об этом. Ее угрозы на их фоне казались вовсе милосердными.
«Неудивительно, что Гештальт чуть не задушил Криспа, когда мы поймали первого лазутчика, – подумала Мифани. – Видимо, боялся, что Правщиков раскроют».
