И все-таки выходило, что дети могли выдерживать давление гораздо большее, чем на них традиционно оказывается. Комплекс медицинских тестов проводился ежемесячно и был для всех учащихся стандартным явлением. В Имении все были помешаны на том, чтобы определить источник сверхъестественных способностей, и полное отсутствие какого-либо успеха в этом едва ли их останавливало. Один мальчик был неким образом связан с атмосферными явлениями в Исландии, но на таком глубоком и сложном уровне, что никто толком не понимал, какой именно была эта связь. Другой мог лишь попытаться объяснить, как ему удавалось подключаться к эмоциональному состоянию всех левшей на планете. Все это приводило к массовой потере волос среди медицинских работников, которые рвали их на себе и страдали от того, что те выпадали от стресса. Но персонал все равно собирал показания, проводил анализы, накапливал информацию, лелея смутную надежду, что в будущем у Шахов появится технология или метод, который позволит им понять эти данные.
Друзей я так и не завела. Первые несколько недель я неистово пыталась приспособиться к распорядку дня, к здешним условиям. А ко времени, когда расслабилась достаточно, чтобы замечать людей вокруг себя, я обнаружила, что мне тяжело с ними общаться, а поскольку сами они общались друг с другом непрерывно, то никто и не замечал, что я все время молчала. Я не имела шансов тягаться с ними в беге, потому что была не в форме (хотя потом набрала ее с запасом), но они, благодаря своим годам тренировок, были невероятно спортивными. Что же касалось успеваемости, я находилась в лучшей десятке, но во второй ее половине. По-настоящему одной из них я так и не стала.
Работа, которую мои инструкторы проделывали с моими способностями, тоже потихоньку продвигалась, хотя, думаю, и не так, как им хотелось бы. Обучать человека со сверхъестественными способностями – дело изначально сложное. Существует огромное разнообразие типов этих способностей, и обучать их применению очень трудно, если не владеешь этим сам. Но в Имении учащимся, по крайней мере, с ранних лет прививали усердие, побуждая исследовать границы своих способностей, и они действительно хотели этому учиться.
Но я – нет.
