— Завтра его «порадую». Он обещал быть на открытии.
Даниэль сбежал куда-то, тихо ворча под нос, что к Даори применимы только неприличные жесты и матерные многоэтажные конструкции.
— Данте, выходи, я знаю, ты здесь!
— Все-то ты знаешь! — Мой любимый вышел из-за ширмы, огораживающей зал от рабочей территории. Плавной походкой подошел ко мне, улыбаясь. Крепко обнял, как в последний раз. — Здесь волшебно. Самый прекрасный мир. Я влюблен!
— Ревновать тебя к целому миру? Уволь! — Я рассмеялась и поцеловала его так, как давно хотела.
— Ага, — послышалось со стороны двери. Ну что за проходной двор?! Я нехотя оторвалась от Данте.
— Лит-ар? Что ты здесь делаешь? — Моему удивлению не было границ.
— Наблюдаю. Хорошая сцена, мне понравилось.
— Это все, что ты можешь сказать?
— Таллин, я думал, это ложь! Я хотел, чтобы ЭТО, — он сунул мне в руки какой-то журнал, — было всего лишь выдумкой охочих до сенсаций журналюг! Я хотел, чтобы это было монтажом!
Я внимательно рассматривала фото на первой полосе. Я и Данте в весьма фривольной позе, целуемся. Красивая картинка.
— Я тебя порадую. Это действительно монтаж.
— Таль, как ты могла?! Почему? — На мужа было тошно смотреть. Ему Лаллеи мало? Не понимаю.
— Потому сто я так больше не могу. Прости меня, Лит-ар, но если ты не захотел отпустить меня по-хорошему, я уйду так. Пойдем, Данте.
— Таль, не уходи! Только не с ним! Не сейчас! — Муж схватил меня за руку. Я ударила его по лицу, схватила Данте за руку и пошла на выход.
Лит-ар с ума сошел? Что значит «не сейчас» и «только не с ним»? Это мое решение! Я буду свободна! Любой ценой.
Данте молчал. Мне тоже было нечего сказать. Неужели это и есть победа? Если так, то я ее иначе представляла.
Мы сели в флай Данте. Молча полетели в отель. Признаюсь, я смутно представляла, что делать дальше. Паковать вещи и бежать? Или оставить все, как есть?
Данте прошипел сквозь зубы какие-то ругательства.
— Что случилось? — Забеспокоилась я.
— Флай вышел из-под контроля, — спокойно сообщил Данте. — Знаешь, Таль, по поводу нашего спора, — флай бросало из стороны в сторону, любимый невозмутимо колдовал над приборами. — У меня к тебе вопрос. Подумай над ним хорошенько. — Я начинала паниковать. — Ты любишь меня? — Мои глаза округлились от ужаса: перед нами была стена какого-то здания, и мы на бешеной скорости мчались к ней.
— Все будет хорошо, — улыбнулся Данте.
Мой крик, переходящий в ультразвук.
Удар.
Темнота, изредка прерывающаяся вспышками боли.
Тишина…
Тишина. Нет мыслей, нет звуков, нет мира вокруг меня. Нет памяти. Нет боли. Я откуда-то знаю, что должна быть боль. Целый океан боли. Но нет. Ничего нет и ничего не нужно.
В тишине, где-то далеко, слышен детский плач. Тихий плач несправедливо обиженного ребенка. Эхо чужого голоса остается болью в груди.
— Алнэль? — Шепчу я и иду на звук.
Тьма. Непроницаемая, бесконечная, бездонная. Нет начала пути, нет конца. Нет ничего, кроме тихого детского плача. Алнэль. Откуда я знаю это имя? Кто это?
Посреди темноты сидит девочка лет пяти и безутешно плачет, уткнувшись головой в коленки. Шевелюра цвета розового жемчуга растрепана, угловатая фигурка, слишком худенькая… Плач…
— Алнэль?
— Мам? — Она поднимет на меня огромные глаза цвета земных джунглей.
— Да, малыш, это я. Что ты здесь делаешь?
— А ты? Ты не должна быть здесь. Уходи.
— Милая, как я могу тебя здесь оставить? — Я прижала ребенка к себе. — Ты же моя малышка, я тебя люблю, я не могу тебя оставить.
— Мам, уходи. Меня сейчас папа заберет. Все будет хорошо.
— Чего же ты плачешь?
— Потому что не могу остаться с тобой.
— Значит, с тобой останусь я.
— Нет, не надо. Я еще вернусь. И сделаю вот так! — Девочка на миг закрыла ладошками лицо, а когда открыла… я отшатнулась. Черты лица и ушки заострились, губы стали немного тоньше и изменили форму, а глаза… огромные зеленые глазищи стали индиговыми.
— Милая, как ты это сделала?
— Вот так! — Она снова закрыла ладошками лицо. Миг — и передо мной та же девочка с зелеными глазами. — Алнэль! — Позвал чей-то приятный голос. — Милая, где ты? — Голос я узнала. Он был таким родным, за него я бы рассталась с жизнью… Из темноты вышел высокий мужчина с медно-красными волосами, такие же зеленые глаза были у Алнэль.
— Данте? — Начала просыпаться память. — Любимый! Что ты здесь делаешь?!
— Таль, — он заключил меня в объятья. — Любимая моя, я пришел за Алей. Нас уже ждут.
— Где?
— Любимая, где могут ждать мертвых?
— Что? Но… как?
— Как обычно. Ингвэ была права. Почему ты не сказала мне об Алнэль?
— Я боялась. К тому же, хотела сначала разобраться с выставкой, а потом делать сюрпризы…
— Ну, ничего. Зато сейчас мы будем вместе. Да, дочь?
— Точно! — Аль залезла на руки к Данте.
— Нам пора, — Данте и Аль поцеловали меня в щеку. — Обещай, что хорошо подумаешь над моим вопросом!
— Обещаю, — выговорили непослушные губы.
— Я люблю тебя.
— И я люблю тебя, мам! Помни! — Она снова закрыла ладошками лицо, а когда открыла — ничего не изменилось.
— До встречи, — прошептала я. По лицу градом катились слезы. Любимый и наша дочь медленно растворились в темноте…
