Неужели это дружки Элизабет? Я вытащил мобильный, но звонить Элизабет не стал, подумав, что глупо и нелепо спрашивать у девушки перепуганным голосом про каких-то мотоциклистов. На всякий случай я сбросил сообщение сыщику, чтобы он срочно перезвонил.
– Люси, доедай скорее мороженое, мы должны ехать домой.
– Но мы же собирались покататься на карусели!
– В другой раз. Ты промочила ноги. Быстро жуй и поехали!
– Ну, папочка! Мне не холодно!
– Нет, львенок, нам надо ехать. Давай покатаемся в другой раз, ладно?
– Тебя опять не будет целую неделю, – упиралась она. – Я хочу на карусели, ты же обещал!
Мне с трудом удалось уговорить ее не устраивать скандал.
Всю дорогу до дома Люси обиженно шмыгала носом и не отвечала на мои вопросы.
Я проводил ее до двери.
– Пожалуйста, не дуйся. Хочешь, куплю тебе смешного слона? – мне вдруг вспомнился полосатый тигр Элизабет.
– Хочу, – буркнула она.
– Договорились. Мир? – Я присел, взял ее за руки и посмотрел в глаза.
– Да.
Она поцеловала меня, достала из кармана монетку в два евро и протянула мне.
– Вот, это тебе.
– Мне? Зачем?
– На покер. Выиграй много-много денег, купи на них большой дом в джунглях, а мы к тебе переедем.
– Спасибо, моя милая, обязательно выиграю. Откуда у тебя монетка?
– Мама дала.
– Передавай ей привет. И не подходи к чужим людям на улице, хорошо? – строго наказал я и позвонил в дверной звонок.
– Хорошо, – пообещала Люси.
Дверь открыла пожилая няня. Она давно работала у нас и проводила с Люси больше времени, чем мы, родители.
– Пока, львенок, – сказал я. – Иди, раздевайся. Мне надо сказать няне пару слов.
– Пока, большой слон. – Люси зашла в коридор и начала с недовольным видом развязывать шнурки.
Я знал, что она не любила ботинки со шнурками. «Наверное, когда вырастет, тоже будет постоянно мучиться с обувью», – подумал я и повернулся к няне. Пожилая женщина молча стояла рядом, терпеливо глядя на нас с доброй улыбкой.
Я не стал рассказывать няне про байкеров, а строгим голосом попросил не оставлять дочь на улице одну ни на минуту. Она недоуменно сказала, что и так не отходит от ребенка ни на шаг. В ее глазах, окруженных ореолом морщинок, читалось удивление. Ничего не объясняя, я еще раз повторил свою просьбу, затем убедился, что она закрыла дверь на два оборота ключа, и только после этого поехал к себе.
