Лаэрен полностью

Никакого отношения к миру ОТТУДА-УЖЕ ПОЧТИ ИЗВЕСТНО-ОТКУДА.

Теперь и Котовски свободен.

На какое то мгновение Котовски бледнеет, словно туманом растекается по мирику, а потом в судороге падает на белоснежные плиты.

— Я… я там умер, да? — испуганно смотрит он на меня, а я киваю. В том мире Виктора Бауэра уже нет.

Лишь мёртвая оболочка.

Он вздыхает и шепчет:

— Это хорошо, а я так боялся… я же на самом деле очень трусливый, Соби.

Я обнимаю его, глажу по лицу:

— Нет, Котовски, ты не такой. Ты очень хороший. Это я трусливая.

И улыбаюсь настолько ласково, насколько могу.

Остались лишь мы.

Арис, Лукреция, Велиар.

И я, которую все называют Соби.

Кто же я такая?

Не понять мне себя, непонятную. В переулках души я брожу. И простить себя, непрощённую, до сих пор за грехи не могу…

Может быть, я нечто умирающее и оттого притягивающее нити — жизни. Бывшие, затерявшиеся.

Может быть, придёт время, и я пойму всё раньше, прежде чем умру.

Ведь я пока единственная, кто может сделать это.

Я улыбаюсь и тороплюсь в мирик Велиара, розовый сад.

Иду мириться.

Всё хорошо, я поняла всё.

Бояться не нужно.

Белые лепестки роз в пятнах крови. Мне не привыкать. Я бегу по каменистой тропинке и ищу взглядом его.

Спешу на звук лязгающих ножниц, острых, как бритва. Из-за кустов наконец-то появляется он.

Одетый в залатанную школьную форму, такой одинокий и… любимый. Ветер ерошит его тёмные волосы, солнце не отражается в слепых глазах.

Это он.

Велиар Миттеру.

Мой Велиар.

Тихо подхожу к нему и обнимаю. Прижимаясь сильно — сильно.

— Милый, — шепчу я. Он оборачивается, улыбается в ответ и целует.

Я закрываю в блаженстве глаза, согреваясь его теплом и любовью. Губы его ласкают мои, я ловлю каждое дыхание.

А потом он вонзает садовые ножницы прямо мне под рёбра.

Ловлю ртом воздух и оседаю в любимых руках, кашляя кровью.

— Так должно быть, Соби. — Говорит он мне, а потом кричит в небо кому-то. — Я обещал, что сделаю это — я сделал!

— Так надо. — Шепчет он, а в глазах темнеет. Он проворачивает ножницы внутри меня, зажимая мои всхлипы поцелуем.

— Прости меня, Соби.… Но другого Анубиса быть не должно…

В глазах моих тьма.

Открываю глаза, а в глазах моих тьма.

Я в темноте. Вокруг густая темнота. Трогаю грудь — ни пореза, ни ран, ни крови.

Ничего.

Вначале мне кажется, что и это мне снится. Как и нити. Но чувствую — это неправда. Это не сон, это действительно произошло.

Оседаю в непонимании на холодный и отчего-то склизкий пол. Нашариваю в карманах Элвиса.

Его нет.

Я…

Где же я, чёрт!

Приподнимаюсь в непонимании и кричу.

— Кто-нибудь!!! Кто-оо-нии-ибудь! Ну же!

И тишина в ответ.

Наверное, вот какая она, смерть… сейчас я стану красной нитью и мои надежды рухнут вместе с Соби.

И словно огни электрички, перед глазами начали мелькать события.

Я уже бежала сквозь слёзы через парк. Сквозь серые угрюмые деревья, не разбирая дороги. Падала, снова поднималась. Бежала, сбивая прохожих.

Я уже и не понимала, а может быть, и не помнила, почему, куда, отчего пытается убежать. Просто мчалась вперед.

И снова темнота и хлюпанье под ногами. Разноцветная сумасшедшая карусель настигает меня вновь и…

«Лишь бы подальше…»

Странная боль переполняла меня. Колкая, грязная — она словно стала моей сутью. Не выдержав этого, настоящая суть ушла на дно сознания…

Я выныриваю в ужасе из картинок бегущей меня и кричу от боли, обиды и непонимания.

Разрезаю тьму.

В глазах зарябило. Я продолжаю бежать. Запнувшись о гнилой ствол дерева, я плашмя падаю на грязный снег. Лицо погрузилось в ледяную воду, проломив тонкий лёд, сковавший лужу.

Пара неосознанных вдохов в поисках живительного воздуха и я уснула.

Навсегда.

Навсегда?

Я откидываюсь назад, сидя на корточках в темноте. Под рукой копошится нечто. Я отдергиваю руку в ужасе, но затем понимаю, что это нити.

Что же, пришёл мой час.

Нити вырываются и освещают пространство розовым светом. Расползаются вокруг, заполняя всё вокруг.

Я вздохнула и протянула руки к ним.

…не судьба мне спасти Лаэрен.

Не судьба.

Я уже готова была слиться с ними, но они разбежались в сторону, а на том месте, где они расступились, лежал Элвис.

И телефон.

Он ярко переливается, кнопочки горят радостно.

И та мелодия. Мелодия Амелии. И в загробном мире существует связь.

Я беру трубку.

— Да, — улыбаюсь я.

В ответ тишина, а потом злое рычание:

— Ты же умерла, сука. Только что умерла от кровоизлияния в мозг! Так кто ты тогда, хватит меня мучить!

Я пожимаю плечами и смотрю на Элвиса:

— Может, я твоя совесть?

Она рычит и продолжает поток ругани:

— Кто там? Кто ты, тварь? Я не виновата, я не знала, что все так случится! Что она так среагирует на мои слова! И что все так получится — потеряет сознание и так вот упадет… Я думала, она просто всё поймёт. Она сильная, она должна была понять это!

— А ты тогда кто?

— Я слабая, мне можно причинять боль! Да, я предательница, я разрушила всё. И нашу дружбу, и воспоминания. Но я слабая, мне можно… — и минут на пять всхлипы.

— Кто эта она? — шепчу я.