Лаэрен полностью

— Про мячи! — Котовски не отставал.

— А ты говорила про крылья? — беззаботно пролепетала Арис. Рум смутилась и лишь покачала головой.

Через несколько мгновений они были уже на полянке и в четыре пары глаз сверлили Велиара и Анну. Велиар молчал, словно и не считал нужным объяснить.

А Анна зло прошипела:

— На ловца и зверь бежит.

Но остальным было не до неё. Арис первая заметила Соби, и подбежала к ней.

— Такая бледная, холодная… Соби! Что же с ней?…

— Она мертва, детка. Убила себя. — Ласково пропела Анна Васильевна. — Она убила себя. Из-за того, что вы все ненавидели её. Это вы виноваты. Правда, Велиар?

Тот лишь кивнул молча.

«Неправда! Ропщет моё сознание»

— Вот видишь, Велиар не лжет никогда. А стало быть, и я…

«Всё ложь! Не слушайте их. Я пытаюсь дотянуться до вас»

— А ты что тут тогда делаешь? — мурлыкнул зло Котовски.

Анна Васильевна лишь пожала плечами:

— Я просто пытаюсь воскресить её. Хотя теперь не буду этого делать… Просто так, бесплатно. Вы же виноваты, не я.

— А когда ты делала что-то просто так? — прошипела Руминистэ. — Ты даже нити лишила свободы. Нас лишила свободы! Играла нами, как котятами. Что тебе надо от нас на сей раз?

«Стойте! Всё ложь… Ложь! Она обманывает вас! Я пытаюсь докричаться, но не могу. Голос оставил меня. И нити…

Нити, где же вы? Испугались её силы и вернулись к ней?

Кто-нибудь.

Кто…»

— Так что тебе надо от нас?

Анна Васильевна минуту помолчала, разглядывая их, слившихся с Лаэреном. Это первые, кто в её правление смог сделать это. Остальные давно расползлись серыми тварями по мирикам или трепетали красными услужливыми нитями у руки.

— Мне нужен кто-то взамен Соби. — Ухмыльнулась она. — Я воскрешаю её, а взамен со мной уходит в тот мир один из вас. Навсегда.

— Ха, мы все слились с Лаэреном. Нам некуда возвращаться. Мы умерли ТАМ. — Победно заметил Котовски, но тут же замолк.

И молча посмотрел на Лукрецию.

«Нет, только не ЛУ! НЕ забирай её, не смей! Я плачу и плавлюсь от слёз и боли. Лу, Анечка… Я знаю, ты предвкушаешь её страдания, старая ведьма. Она очнётся, выздоровеет и отец… он заберет её в свой ад.

…И он либо убьёт её, либо…»

— Лукреция не пойдёт с тобой никуда. Соби вернется и поможет нам! — Арис держалась за Лу, впившись в руку. Она буквально повисла на ней.

— Да, ну тогда… — Анна Васильевна сделала жест рукой и из-за спины её выплыла странная девушка, похожая на Лукрецию. В тех же красно — чёрных одеждах, сжимая залатанную лисичку в руках.

— Миньона! Ты украла её… — Лу рванула было к Анне Васильевне, но Арис крепко держала её.

Анна засмеялась зло:

— Украла? Я нашла её, это теперь моё. Или ты хочешь забрать часть своей души обратно?

Лу лишь вздохнула и сделала похожий жест. Воздух задрожал, и появились ещё две девушки.

Миньоны.

— Отпусти меня, Арис. Этому миру нужна Соби, а я… Ничего страшного в ТОМ мире меня не ждёт, правда. Такова судьба…

Малышка впилась в неё сильнее, но Лу отбросила её, несмотря на боль и царапины. А затем медленно подошла к Анне:

— Верни мне миньону. И Соби верни. Я твоя…

Я напеваю в своей темноте от безысходности полузабытую колыбельную. Мой сотовый, лежащий рядом с телом Соби, словно слышит меня и включает мелодию.

— Что это? — воскликнула Анна. Она не может сама пошевелиться, сделать шаг, схватить Лукрецию.

А я постепенно набираю силу.

Нити, дрожа от нетерпения, устремляются ко мне и просят простить. Простить их слепоту. Я поднимаюсь в темноте и глажу ласково их, целуя и плача.

— Нужно помочь им! — шепчу я и вот уже в облаке красных нитей проникаю в мирик Велиара. Элвис радостно машет мне лапками и продолжает напевать мелодию сотовый. Никто не видит меня больше, облачённую в белые посмертные одежды. Я же вихрем подлетаю к Лу и её миньонам, чтобы затем всех четверых обернуть красной нить.

И сорвать маску с лица Лу.

Маска сорвана, нить пропущена. Миньоны, тихо вздохнув, слились вместе с ней. Стали тем, чем и были — маской, прячущей от мира боль и слёзы.

И теперь сверкающий всеми гранями ключ опущен на шею Лукреции.

Всё, теперь и ты свободна.

Солнечное облако окутывает её на мгновение, платье из чёрного становится ярко — красным, окаймлённое золотом. С лица исчезает шрам.

И главное — Лу впервые счастливо улыбается.

Я же подлетаю к постели в саду и поднимаю с неё Элвиса. Мой ключ не достанется никому, я прячу медведя в карман, откуда затем весело выглядывает его мордочка.

Безумная, как всегда.

Я — Персефона. Та, кто пришла на смену. Мертвая Соби лежит передо мной, и мне жаль его, как не было жаль тела Алекс.

По крайней мере, будучи Соби, я была счастлива.