Вскоре решено было сделать привал, в животах, по крайней мере, у двоих, уже урчало, и Муар пошутил, что если не утолить голод этих монстров, то они могут привлечь из леса других, мене дружелюбных. Сказано - сделано. Небольшая полянка, ставшая нам пристанищем, была достаточно суха и уютна, рассевшись прямо на траве, достали мясо. Я сразу же отказался, голода не было, что самого удивляло, но ни слабости, ни чего-либо такого не ощущалось, так что все было в порядке. Трапеза прошла в молчании и скоро мы опять месили грязь, опавшие листья и опять появившийся мох. Казалось, он растет вообще везде и ему абсолютно наплевать на чем: камни, корни, земля, даже на нижних ветвях деревьев его замечал. Та еще "живность", в общем. До самой ночевки, как и планировалось, ничего не происходило, но когда начало темнеть, стало не до шуток. То, о чем старался вообще не думать, таки решило произойти, и именно с нами. Вот черт, только не сейчас, и не здесь, они просто не выберутся. Что же делать? Рискнуть? А есть выбор? Или оставлю их, и они умрут, а я выживу. Или же останусь с ними и мы все, если повезет, переживем сегодняшнюю ночь. Альтернативой же будет могилка на четверых.
- Так, слушать внимательно, исполнять в точности, - тон речи не позволял усомниться в серьезности происходящего, - доставайте клинки и рубите все, что может гореть, сносите в кучи и складывайте кострами в круг.
А сам уже ломал сухие ветви вывороченного когда-то дерева. Треск и звуки рубки наполнили лес, заглушая все остальное. Проникшись моей тревогой, троица работала на износ, подгонять их не приходилось. Совсем скоро четыре костра, размером мне по бедро, сформировали квадрат, но этого было недостаточно.
- Больше, много больше, - и работа продолжилась.
Летели щепки, слышались чертыхания, костры росли, потом добавился пятый, шестой, а на седьмом пришлось внести коррективы:
- Костров хватит, теперь делаем запас и складываем в центр, как можно больше! И что бы сами могли там разместиться!
И опять бешеная, изматывающая робота. Ладно, я, но они-то пахали на голом страхе, еще и подстегиваемом размахами прикладываемых усилий. Что там крутилось у них в головах, можно было только догадываться. Но то, что они надрывались ради своих же жизней, поняли четко. И хорошо, потому как времени почти не оставалось.
- Все в центр, достаньте одеяла и все, чем можно укрыться! Муар, на тебе костры!
И когда уже прижались спинами, а вокруг нестерпимо полыхало, стихия ударила. Деревья на глазах покрывались инеем, более мелкие ветви сразу же отламывались и летели вниз, земля промораживалась и твердела. Хорошо я сообразил сделать что-то типа настила из веток и листьев, все лучше, чем на опасно тянущем холодом полу. Зубы у всех стучали, выбивая дробь, спины жались одна к другой, делясь теплом, а тонкие одеяла с натяжкой можно было назвать спасением.
- Ч-что эт-то т-так-кое? - с трудом выдавила Инноэ.
Я промолчал, толку объяснять сейчас, теряя дыхание, когда и неизвестно еще, переживем ли все это. А если переживем - тогда и объяснить уже можно будет. Жар от костров, бывший, в начале, просто нестерпимым, почти сжигающим кожу, Соин даже постанывать начал, теперь почти не ощущался, но именно он и держал наши жизни при нас. Семь здоровенных, почти в человеческий рост костров, на которые пришлось изувечить почти все доступные вокруг деревья, горели нестерпимо ярким пламенем, и почти не ощущались. Жуткая стужа пронизывала воздух и убивала все живое, не щадя никого. В голову тут же пришла гаденькая мысль, что если слизень так же попал в зону удара, то так ему и надо, одной проблемой меньше. Справа Муар стал растирать себе руки и ноги, что, вскоре, и мы начали за ним повторять. Вполне возможно, что на меня жуткий холод действовал не так, как на них. Вон, и губы уже посинели, движения замедлились, стали менее резкими, а я, хоть и ощущал продирающий до костей холод, все еще мог сбежать, вырвавшись из пылающего кольца и устремившись в лес. Думаю, к утру уже покинул бы опасную зону, а им все равно ничем не смогу больше помочь. Но это было бы предательством. Так что сидим, дрожим и терпим.
Первым стал засыпать Соин. Заметившая это Ионнэ тут же влепила ему звонкую пощечину и стала тормошить. Тот вяло сопротивлялся, но, все же, открыл глаза, и девушка отстала. Стали подбрасывать в пламя запасы, и костры жадно принимали подачку, разгораясь до прежней яркости. Но вокруг становилось все холоднее и холоднее, теперь уже и мне было хреново, да так, что впору было заползти в огонь. Народ же начал постепенно отъезжать. Ну, вот и все, риск, как оказалось, не стоил свеч. Эльфы уже бессознательно полусидели, полулежали, засунув ноги чуть ли не в пламя. И я, напрягшись и заставив себя встать, посгибал им колени и подтянул пятки к бедрам, а потом сделал то единственное, на что еще был способен. Распахнул плащ и, прижав к себе девушку, укрыл им нас обоих. А потом сон сморил и меня.
