Пальцы против воли медленно нащупали шрам, идущий через всё лицо, проводя по нему от лба до самого подбородка. Тогда, в казавшемся далёким, прошлом, она простила жестокость… Пришла сама… Доверилась… И получила удар не только в душу, но и ножом по лицу, навсегда расчертившим ее судьбу. Разделив Лайму на ту, кем она была до, и кем являлась сейчас. С тех пор она поклялась никого не впускать в свою жизнь, быть холодной и жестокой, как этот мир, повторяя его собой, словно разбитое зеркало, но… У нее ничего не получилось, потому что снова жизнь поставила ее перед выбором, которого никак нельзя было избежать.
Да и был ли этот выбор на самом деле? Быть может, все в нашей судьбе – всего лишь иллюзия, предрешенная заранее нашими собственными домыслами, опытом, подсознательным желанием и стремлением, которым мы движимы неосознанно?
В таком случае, Найтмер тоже оказался на аналогичном перепутье, поставленный перед иллюзорным выбором, но на самом деле уже все давным давно решив для себя. Причем, если судить по его поступкам, то он всё понял намного раньше нее самой. И он хотел, чтобы и она это поняла…
Лайма подняла упавшую книгу и почти не глядя впихнула ее между другими на полке стеллажа, отходя к любимому дивану, и устало садясь, чтобы перевести дух прежде чем отправиться в душ. Из головы никак не выходили клубящиеся, немного сумбурные мысли.
И все же… Несмотря на произошедшее, она все равно хотела его видеть… Слышать его недовольный голос… Попытаться рассмешить его… Коснуться… Снова чувствовать на коже необыкновенный черный мёд его негатива. Медленно вдохнуть полной грудью сладко-горький запах, который всегда приносило с собой его присутствие. Хотелось просить прощения, и в тоже время услышать в ответ хотя бы простое “прости”. Взглянуть в мерцающий магией глаз, в котором плескалось солнечное море… Ощутить вкус терпкой горечи на языке… И просто поговорить. Пусть ни о чем, приправляя все смесью едких, но таких живительно жгучих шуток и колкостей. И на контрасте душой почувствовать совершенно неуместную, казалось, для его образа, но такую приятную, почти трепетную заботу.
Он был тем, с кем всегда очень сложно. Но без него — становилось совершенно невыносимо.
Остаток дня прошел в бессмысленных, пустых размышлениях, которые не изменили ситуацию, лишь поставив в тупик, будто попадаешь во временную петлю, из которой нет выхода. На город плавно опустились закатные сумерки, и Лайма, включив в плеере любимые песни, решила прогуляться. Это волшебное чувство бесцельного хождения по полупустым улочкам!
Нет места назначения, задачи или поручения, ты просто идёшь, дышишь с наслаждением и никуда не торопишься, смакуя всей душой чувство абсолютной свободы момента. Торжество души над любой логикой. Наполненность эстетикой момента, под названием “настоящее”…
Район был почти пуст: редкие жители проходили мимо, безликие и незапоминающиеся серые фигуры. Лайма не смотрела на них. Она шла по скверу с редкими посадками вишнёвых деревьев и смотрела на окрашенное рыжим закатом небо. Выше облаков приятно темнел стремительно вечереющий купол становясь темно-синим океаном, плывущим в молчаливом непоколебимом спокойствии. На улочках зажглись немногочисленные фонари, словно спустившиеся маленькие звёзды, приятно отсвечивая сквозь негустые кроны деревьев.
Найдя отличное место под раскидистым ясенем, единственным большим деревом среди нежных вишен, девушка не побрезговала присесть прямо на прогретую за день траву, оперевшись спиной на приятный, шершавый ствол. Здесь никто не ходил в это время дня, поэтому Лайма давно облюбовала это местечко, приходя почитать почти в каждый свой отпуск. Невольно она поймала себя на мысли, что этим путем можно дойти до дома Найтмера. Грусть скрутилась в животе болезненным комком, вызывая желание вздохнуть. Она устало прикрыла глаза, наслаждаясь музыкой, лившейся через наушники нежным потоком, унося подальше от переживаний.
Казалось, словно мелодия действительно уносила с собой волнение и грусть, оставляя на душе мягкое чувство нежности и тепла, перерождаясь в счастье. И чем дольше она так сидела, тем отчётливее были эти чувства. Пока в конце концов, Лайме это не показалось странным и неуместным… Разве она может испытывать такой приторный коктейль чувств? Девушка открыла глаза и увидела, что уже была не одна. Рядом невозмутимо сидел Дрим и весело светил медовыми глазами, улыбаясь, поймав взгляд подруги.
— Дрим? Привет, что ты тут делаешь? — Лайма вынула наушники и повернулась к скелету, — давно ты тут сидишь? Хотя, судя по ощущениям, давно.
— Привет, Лайма. Да я просто почувствовал твоё смятение. Захотел помочь, прости, если не вовремя, — он виновато опустил взгляд и почесал лоб, — я знаю, ты с моим братом поссорилась… Я как раз от него возвращался.
— Я с ним не ссорилась. Он со мной – да. Да и неважно это теперь…
— Как… неважно? Всё так плохо? Мне казалось, между вами что-то такое есть, это по эмоциям было заметно. Я же их могу ощутить, ты знаешь, — он с недоумением выгнул надбровную кость.
