Он отпустил ее так же резко, отступив на шаг и буравя ее взглядом, пока девушка судорожно откашливалась и вытирала брызнувшие из глаз капельки горячих слёз. Она почти не слышала его слов, обуреваемая страхом. Невольно трясущаяся рука закрыла шрам на лице…
Лайма подняла на него полнившийся болью взгляд, заметив на его лице тень отражения собственного ужаса. По крайней мере так казалось, но… затем… Найтмер растворился в черноте, распавшись на миллионы черных осколков тени, оставляя девушку одну. И не сказав больше ни слова…
Она ещё раз потерла шею и усилием воли подавила рвавшиеся наружу слезы. Не сейчас… Ничего не хотелось, особенно думать обо всём произошедшем абсурде. В голове осталась единственная мысль. “Я сама во всем виновата”, - билось в такт собственному пульсу. Душа подернулась ледяной поволокой болезненного равнодушия: тревожный звонок депрессивных отголосков. Организм стремился защититься от нахлынувшей боли воспоминаний, погружая девушку в апатию.
Лайма просидела так до позднего вечера, бессмысленно таращась в одну точку стеклянным взглядом. Так продолжалось бы почти наверняка до самого рассвета, но из ступора ее медленно выводил звук вибрации валявшегося где-то на полу смартфона. Кажется, он только чудом уцелел в случившемся переполохе, завалившись почти под самый диван. Лайма не хотела отвечать, но телефон звонил и звонил. После одного прозвона начинался следующий, снова и снова. Медленно, словно во сне, девушка сползла с дивана на пол и дотянулась до вещи. На экране мерцала фотография ехидно улыбающегося скелета в капюшоне. Это был Даст.
— Да? — Лайма хладнокровно нажала на кнопку ответа и просипела болящим теперь горлом.
— Хей, детка, при…. Эй, что с голосом? Ты болеешь? Я дозвониться никак не мог, — низкий хриплый голос друга с довольно жизнерадостного сменился на обеспокоенный.
— Мм… Давно тебя не слышно было… Голос. Считай, что меня повесили на дерево, — невесело усмехнулась Лайма, вспомнив о том, что рассказывал друг и не сдержав короткий кашель. На том конце повисло молчание, словно Даст обдумывал полученную информацию или не знал что сказать.
— Лай, ты дома? — строго спросил скелет, вырвав девушку из очередного витка апатии.
— Да, — горло стало хрипеть сильнее, и она снова потерла шею, ощущая тупую болезненность прикосновения. Наверняка там расплывается хороший синяк. Даст повесил трубку и почти в тот же момент материализовался прямо в гостиной ее дома. Он сначала озадаченно осматривался, все больше и больше поражаясь масштабам разгрома, тут же разразившись тирадой совершенно нелестных ругательств. Но когда нашел взглядом безвольную фигуру девушки с телефоном в руках, метнулся к ней, с громким стуком упав рядом на колени.
— Лай, черт, ты как? Что стряслось? — он в злом изумлении расставил руки, горящими магией глазами всматриваясь в ее блестевшие от сдерживаемых слез глаза, мечась по фигуре и вновь заглядывая в её темные омуты.
— С Найтмером… Поссорилась, — она устало опустила веки, и пара слезинок все-таки совершила побег по прохладной коже, падая на подол футболки. Даст с досадой что-то прохрипел, хотя это больше походило на сдавленное рычание. Его пальцы чуть подняли подбородок девушки и повернули ее голову в сторону.
— Это ещё что за хренотень? Это он сделал? — глаз Даста ярко засиял двумя цветами, выдавая его крайнюю степень злости. Лайма ничего не говорила, с силой закрыв глаза, но слезы продолжали течь помимо ее воли, а тело мелко задрожало, отзываясь на страдание души.
Скелет сгреб девушку в охапку, и ее тут же словно пропустило через мясорубку, оставив в голове фейерверки ярких искр и кругов. Она в недоумении раскрыла глаза, пытаясь вернуть им прежний фокус, цепляясь за незнакомые объекты, и чуть отстранилась от друга, с немым вопросом смотря на его рассерженные огоньки волшебных зрачков.
— Извини конечно, но там я тебя не оставлю, малышка. Побудешь пока со мной. Дрим писал мне, что у тебя отпуск, это так? — Даст мягко выпустил девушку из объятий, позволяя сесть поудобнее на небольшом диванчике кухни, куда они переместились. Помещение было обставлено весьма минималистично, но стильно: не было ничего лишнего. Черная мебель и белые стены, на которых кое-где висели большие картины со странными натюрмортами. Кажется на них были изображены бутылки с кетчупом.
— Да, отпуск. Почти целый месяц, — радуясь возможности отвлечься, Лайма поддержала разговор, кладя свой телефон на небольшой обеденный стол и вытирая остатки слез.
— А я только вернулся из своеобразной командировки. Поэтому не отвечал. Как приехал и сразу позвонил, а тут… Хей, болит? — он ткнул пальцем в ее шею, слегка скривившись. Лайма неопределенно пожала плечами, нервно проведя рукой по волосам. Даст потянулся к ней и вытащил откуда-то из-за ее уха маленький осколок стекла, который едва заметно до этого покалывал кожу.
— Могу исправить, если позволишь, — Даст подмигнул и выкинул стеклышко в сторону раковины, метко попав в сливную трубу.
