Реабилитировался наш черный вспыльчивый монстр ಡ ͜ ʖ ಡ Я горжусь им. Все же переступил через гордость и открыл причину своей колючести.
========== Катарсис ==========
Комментарий к Катарсис
Катарсис - эмоциональная и чувственная разрядка, способствующая уменьшению уровня тревоги или полному её снятию.
“Я тебя люблю. Ты бесишь меня больше, чем это вообще возможно в принципе, но я хочу прожить с тобой каждую эту раздражающую минуту.”Клиника (Scrubs), Доктор Крис Тёрк
После выздоровления Кошмара жизнь Лаймы снова вернулась в привычное русло. Русло постоянного ожидания подляны от еще больше обнаглевшего монстра, который словно отыгрывался за все те недели бездействия, которые теперь казались девушке настоящим раем, канувшим в небытие. И хотя она радовалась, что в итоге помирилась с Найтмером, но порой крепко задумывалась о том, насколько это было оправданно, а еще немного о том, какой же Дрим хитрый и расчетливый тип, который все это устроил словно специально.
Найт мог внезапно заявиться к девушке посреди ночи, будя ее пристальным взглядом из темноты, иногда сильно этим пугая и с удовольствием поглощая собой ее страх. А мог подкараулить на улице, ненароком, словно почти случайно, оказываясь позади нее, когда та выходила с полными пакетами еды.
А однажды даже пытался подловить ее, когда та выходила из душа в одном полотенце, но рассерженная не на шутку Лайма начала поливать его из пульверизатора, что негативному монстру сильно не понравилось, и он ретировался.
Снова нарастало привычное напряжение, и Лайма одновременно и хотела этих провокаций, ожидая, что Найт может учинить в этот раз, и одновременно избегала их, устав в последнее время от накопившегося нервного сгустка эмоций, рьяно требовавших выхода, но не находя подходящего сосуда, им оставалось лишь недовольно клубиться в душе, причиняя собой ощутимый все сильнее дискомфорт. И чем сильнее становился этот комок эмоций, тем более довольным становился Найтмер, растягивавший удовольствие ее странных мучений, словно эстет, пробующий особое блюдо. Лайму это бесило. Бесило и нравилось…
Прогуливаясь вечером в любимом сквере, где сидела в прошлый раз с братом Кошмара, девушка вновь предавалась мечтаниям, слушая музыку, и немного напевая себе под нос незамысловатую мелодию, пиная носком кроссовок мелкие камушки, валявшиеся на дороге. Настроение было неплохим, но отчего-то давила небольшая усталость, вторя ставшему более ранним закату: осень полностью вступила в свои права, и Лайма жалела, что оделась столь легко, не взяв верхней одежды, но возвращаться домой не хотелось. Слишком хорош был этот вечер, чтобы терять хоть одну драгоценную секунду спокойной, почти умиротворяющей красоты вечернего городка.
Включились фонари, проезжали редкие автомобили и автобусы, мерцая фарами сквозь приятную черноту деревьев. Танцевали блики на высохшей за лето траве. Воздух пробирался под подол льняной рубашки, доставая своим дыханием до нижних ребер и пуская табуны щекотных мурашек, заставляя чувствовать, что живешь, дышишь полной грудью, любишь… Прекрасные эмоции, полные свободы. Пусть эта любовь и была необычной, сводящей с ума, заставляющей волноваться, обнажая нервы, выворачивая наружу сокровенные страхи, но она была сильна в своей потрясающей честности и своеобразной страсти, точащей ее изнутри, делая всю эту игру еще приятнее, почти до мазохизма.
Лайма дошла почти до конца аллеи, любуясь мягкими сумерками, от которой было приятно глазам, чувствуя как сильно занемели пальцы и мерзнет нос, но и не думая поворачивать к дому, задержавшись у качелей на детской площадке и садясь на их холодную, пропитанную вечерним дыханием поверхность. Качаясь на них и глядя прямиком в нависшую серость неба, Лайма уже ни о чем не думала, просто слушая песню, иногда приятно жмурясь от холодного воздуха, обдувающего лицо.
Как необычно. Почти как негатив Мара, когда тот болел, хотя, пожалуй, он был теплее и мягче, чем колючий вечерний воздух.
Интересно, а он может быть горячим? Когда Кошмару стало лучше, Лайма помнила, что тот потеплел, оставив на коже странное ощущение, отозвавшееся тяжёлым грузом под лёгкими и опускаясь ниже. Девушка все чаще ловила себя на мысли, что от его голоса и присутствия у нее сладко сосало под ложечкой, но ей отчего-то было немного страшно и неловко размышлять об этом, и она снова отмахнулась от воспоминаний, поднимаясь с качелей, и идя в сторону дома.
Но мысли упрямо не хотели выветриваться из головы, вновь рисуя образ Найтмера, горделиво стоящего перед ней, ждущего ее эмоций и, казалось злорадно скалившего зубы, на самом деле выдавая этим лишь сильные собственные эмоции, отнюдь не являвшиеся злыми, как девушка уже давно это поняла. Свои настоящие чувства Найт излучал взглядом потрясающего, как лагуна под жгучим солнцем, глаза, наполненного горячими, зелёными искрами… Она рвано выдохнула воздух, поежившись и обхватив плечи руками.
