— Откуда ты знаешь? — едва слышно сказала Элли, улыбнувшись. — Эту песню мне пела мама, когда мы жили здесь с ней и отцом. Ты — как голос из детства, прошу тебя, спой еще…
Она уснула, свернувшись калачиком и укутавшись почти полностью. Эрик смотрел на нее и думал, что у каждого свое счастье. И как мало, оказывается, для него нужно! Всего-то ничего: уютная теплая комнатка, свежая булочка и кружка эля, а самое главное — та, что тебе дороже всех на свете. И для любви совсем не важно, какое у твоей спутницы настроение — устала ли она, сердится ли, плохо ли ей. Любовь не отворачивается, не делает кислую мину. Она дает сил утешить в горе, поддержать в минуту слабости, помочь в болезни. Да, сейчас тяжелые времена, но они когда-нибудь, да пройдут. Настанут дни радости, а сейчас самое главное — сохранить все, что дорого. Не дать злу разрушить ничье счастье.
Эрик лег на кровать, обняв Элли, и провалился в сон. Предчувствие плохих событий передалось и ему, но он не мог позволить себе быть слабым.
Плохо спалось этой ночью сэру Уильяму. То, что он узнал от Эрика, поразило его до глубины души, можно сказать, потрясло. Он совершенно по-новому взглянул на историю тридцатилетней давности, и ему стало невероятно стыдно за себя, за свое малодушное поведение и глупость. Но больше всего беспокоило старого герцога то, что вновь огромная опасность нависла над герцогством. А как это предотвратить, он не знал.
Сэр Роберт тоже никак не мог заснуть. Перед глазами вновь и вновь проплывали ряды доблестных воинов, готовых в любую минуту пойти в бой за честь и свободу. Но почему-то ночью это видение приносило не предчувствие гордой победы, а ужасную тоску и страх.
Но утро избавило всех от ночных переживаний, и жизнь пошла своим обычным чередом. Правда, всего на два дня.
Это было как затишье перед бурей. Когда набегают на небо страшные черные тучи, но у земли по-прежнему тепло и тихо. И видно только, как начинают сгибаться под налетевшим ветром верхушки деревьев, и вдруг становится холодно и страшно.
Утро понедельника выдалось хмурым и прохладным. Порой даже принимался моросить мелкий дождик. Однако это совершенно не испортило боевого настроя армии сэра Роберта. Поднялись в воздух знамена, то красные с черным Лидделов, то белые с зеленым Уотерхоллов, загудела труба. И они двинулись вперед. Из-за тяжелых требушетов и катапульт скорость позволяла желать лучшего, да и вообще дорога не обещала быть легкой. Но Роберт все равно был доволен. «Трепещи, вампирское отродье!» — то и дело думал он.
Все последние дни Элли не отходила от Эрика. Он улыбался ей и подбадривал, но ему и самому было, честно говоря, не по себе. Он не мог точно сказать, что именно беспокоит душу, но с каждым часом мрак на сердце сгущался все сильнее.
— Странно, — сказал он Элли, усаживая ее себе на колени. — Вот ты такая могучая, волков разбрасываешь голыми руками, умеешь превращать воду в эль, а корешки одуванчиков — в хлеб, а все равно боишься.
— Я девочка, — сказала она, обнимая любимого за шею. — И не могу все время быть непобедимой. Иногда хочется бояться, дрожать, как последняя дурочка, спрятавшись от грозы под одеялом. Быть слабой, забыть на время все заклинания, разучиться драться. Только чтобы кто-то стал сильным вместо тебя рядом. Звякнул невзначай познавшей вкус крови шпагой. Придумал, как пробраться во вражеский замок. А ночью погладил по голове, спел колыбельную, поправил подушку.
— Маленькая моя колдунья, — улыбнулся Эрик и поцеловал Элли в кончик носа. — На самом деле ждать больше нельзя. Я придумал, что нужно делать. Сегодня мы выдвигаемся в Холироуд за Брауном, а потом — в Хайрок.
— Освобождать?
— Для начала защищать, — уточнил сэр Эрик. — А там посмотрим. Вихри тьмы и зла сгустились до предела, и вот-вот грянет гром. Силы наши велики, но против той, что идет на нас, могут оказаться даже недостаточными.
— Мне начинать собираться?
— Давай сначала выпьем, — подмигнул юный лорд. — Так дорога покажется веселее.
Это было утро среды.
Глава XLI. Роковое совпадение
Окна в комнате Дженни были открыты, и теплый ночной ветер мягко ласкал волосы и кожу девушки, лежащей на кровати. Ричард сидел на кровати, нежно поглаживая пальцы руки любимой.
Не в силах сдержать себя, Дженни с силой прижала к себе любимого. Это всегда было непросто — даже в неподвижности в его мускулах таилась немыслимая сила. Но все же была мощь, способная преодолеть это сверхъестественное могущество, и имя ей было — любовь.
Ричард схватил Дженни в объятья, легкими движениями сбросил с нее одежды и впился в губы. Минуты становились все громче, и воздух, казалось, вот-вот взорвется огнем.
— Ты боишься чего-то, сказала Дженни, когда ее дыхание успокоилось, а сердце перестало бешено стучать.
— И да, и нет, — ответил герцог. — Просто я не уверен в завтрашнем дне. Не знаю, что может произойти, а чего никогда не случится.
— Ты можешь видеть будущее?