— Дело в том, сын мой, что сэр Ричард Норторп, герцог Нэшфордширский — личность из не очень далекого прошлого этих земель. Он владел территорией, которая сейчас частично занята нашим герцогством, частично — графством Лоуленд. Далее к северу его феод поделен еще между двумя благородными слугами короля, но мы с ними дел не имеем. Замок сэра Ричарда, вернее, то, что от него осталось, располагается в холмах Хайвуд, что как раз на границе между баронством Ларгон и владениями Уотерхолла. Лет тридцать назад между нами произошла распря, в результате которой мы близко сдружились с Уотерхоллами, но сильно поссорились с Норторпами. Война кончилась для сэра Ричарда скверно — его войска были повержены, а сам он убит.
— Убит? — переспросил изумленный сэр Эрик.
— Да, и это совершенно точно. Один из рыцарей Уотерхолла сразил герцога в битве, которая шла прямо в замке. Мы все видели его труп. Тут сомнений быть не может.
— Но, во имя всего святого, как он мог вернуться?
— Не знаю, сын мой, не знаю. Впрочем, говорили, что незадолго до междоусобицы он много и часто ездил к какому-то мудрецу, известному своими познаниями в черной магии. Вот и все, что я могу на это тебе сказать.
Сэр Эрик призадумался. Теперь он понял, что значили слова одной из девушек на улицах деревни, по которой он проезжал. «В старом замке вновь горит свет», — сказала она.
Глава V. Смерть идет за ними
Леса, холмы и реки утонули в прохладной темноте ночи. Небольшую деревушку Хайфилд, лежащую на опушке большого елового леса, укрыла плотным одеялом тишина. Разве что только ухнет изредка филин где-то вдалеке, да пару раз гавкнет шальная собака. Сон царствовал в деревне, и темны были окна домов. Лишь только в одном из них горела свеча. Молодая женщина по имени Флоренс Смит сидела за небольшим столиком и вышивала. Ей в эту ночь совсем не спалось. Страх мешал сну прийти. После известия о том, что в старом замке кто-то объявился, половина деревни лишилась покоя. Но сильнее всех почему-то страшилась Флоренс.
Ей казалось, что в доме есть кто-то, особенно когда раздавался скрип или стук. Мурашки бегали по телу и от шума ветра за окнами, и от постукиваний веток по крыше.
Стараясь отвлечься от пугающих звуков, искусница сосредоточила внимание на вышивке. Изящные узоры цветных ниток ложились на белую ткань, и молодая женщина увлеченно старалась, отрешившись на время от мира вокруг.
Вдруг ей почудилось, что в окно кто-то смотрит с улицы. Флоренс подняла голову и увидела лицо молодого мужчины, глядевшего прямо на нее. От неожиданности она вздрогнула и уронила вышивку. Удивительно, но страх прошел, сменившись каким-то странным оцепенением. Женщина поднялась со стула, медленными шагами подошла к окну и подняла раму. Молодой человек очень легко и быстро оказался в комнате. Прелестная рукодельница зачарованно смотрела в его глаза и все, что ей хотелось — это как можно крепче прижаться к нему и не отпускать никогда.
Мужчина словно прочитал эти мысли. Он обнял Флоренс и провел рукой по ее волосам. Она откинула голову назад и тяжело задышала. Он прижался губами к ее шее и услышал тихий стон.
Спустя полчаса взошедшая луна осветила через открытое окно комнату, свеча в которой уже успела погаснуть. В неровном голубоватом сиянии можно было увидеть лежащее на полу тело мертвой Флоренс Смит. Она распростерла руки, словно пытаясь обнять кого-то. Волосы растрепались, и обрамляли голову женщины роскошной короной. Легкая сорочка расстегнулась, обнажая левую грудь Флоренс. И только счастливую улыбку на лице покойной в полумраке разглядеть удалось бы с трудом.
Утром тело Флоренс нашла ее мать. Ужасная трагедия необычайно взбудоражила население деревни. Народ разделился на несколько больших групп: одни предлагали отправить делегацию к аббату с мольбой о помощи, другие собрались послать гонца к лорду Лидделу, третьи начали организовывать ополчение против неведомого врага, а четвертые попрятались по домам, наглухо заперев двери и окна.
В конечном итоге из Хайфилда отправились две делегации — одна держала свой путь в сторону аббатства Холироуд, другая выдвинулась в направлении замка Краун. В самой же деревне нарастала тревога. Более всего страшила людей неизвестность — ведь столь загадочную смерть никто не мог объяснить. С одной стороны, можно было бы предположить какую-нибудь новую болезнь, некую небывало быструю чуму. С другой — убийство, совершенное руками неизвестного злодея. Однако мраморный бело-желтый цвет кожи покойной, практически полностью лишенной крови, и выражение безграничного счастья на ее лице низводили обе эти догадки. И вот ближе к полудню старуха Пейлодж высказала, наконец, мысль, которая вертелась в каждой голове, но была слишком ужасной для того, чтобы признать ее. «Вампир ее выпил, вот что я скажу. Ничего другого и не думайте даже».