В дверях замка появился герцог. Скрестив руки на груди, он с грустью в глазах смотрел на приближающегося сына. Воины разбрелись кто куда, и из всего отряда на площади остался только Роберт.
— Простите меня, отец, — глухим голосом сказал он. — Я опозорил имя Лидделов.
— Нет, если не было бесчестья, — ответил сэр Уильям. — Пойдем, сын мой, ты расскажешь мне все обстоятельства схватки.
Долгим был этот разговор. Герцог то вставал с кресла, то садился, уронив голову на руки, то ходил из угла в угол. И вовсе не поражение отряда было причиной необыкновенного беспокойства сэра Уильяма. Куда сильнее опечалили его слова Роберта о действительно существующей стае бронированных волков и об ученых коршунах, несущих караул в башнях. Как сражаться с такими противниками? Кто из живущих на земле воинов может устоять перед натиском клыкастых латников? Разве может такая битва быть справедливой?
Поэтому, когда сэр Роберт закончил свое повествование о разгроме своего отряда, сэр Уильям сказал ему:
— Сын мой, единственное, в чем тебя можно по-настоящему упрекнуть, так это в отсутствие разведки перед битвой. Впрочем, здесь есть изрядная доля и моей вины. Увы, мы не поверили Эрику, сочтя его свидетельство пьяными выдумками. Дорого обошлось нам это неверие, но зато теперь понятно, что ни одна людская сила не может на равных сражаться с Нортропом в его пределах.
— Вы предлагаете попытаться выманить вампира из замка для схватки? Что же, это неплохая мысль.
В ответ герцог пожал плечами и обошел вокруг стола. Откровенно говоря, он не был точно уверен в том, что это действительно здравая мысль, но ничего другого ему в голову пока просто не приходило. В конце концов, он распахнул дверь зала и криком приказал подавать обед.
Через полчаса в зале собралось все семейство. Мрачное настроение царило за столом, и даже обычно веселый сэр Эрик хмуро молчал. Он понимал тяжесть поражения, понесенного братом, и во многом сочувствовал ему. Юноша не был злораден и искренне переживал и из-за потери воинов, и из-за множества горя, которое пришло в семьи погибших рыцарей и солдат. Он вообще старался не поднимать глаз, отчасти чтобы не смотреть на подавленного сэра Роберта, а отчасти чтобы не пересекаться взглядом с леди Дженни.
А девушка, напротив, искала этой мимолетной встречи. Ей было просто невыносимо смотреть на мужа, который что-то уныло ковырял в своей тарелке. Она не испытывала большого сожаления по поводу проигранного сражения, но понимала, что для самого герцогства это большая беда. Волновало ее другое, ведь у Эрика тоже был какой-то план по борьбе с вампиром. Но если враг настолько силен, то вдруг и в этом случае люди окажутся беспомощны перед ним? И что же тогда будет с тем, к кому Дженни испытывала все большее и большее притяжение?
Сильно опечалена была и леди Джоанна. Ей было решительно все равно, что думают и чувствуют сейчас семьи павших воинов, почему армия, славившаяся выдающейся доблестью, вернулась разбитой наголову. Одна только мысль не давала ей покоя: как можно успокоить Роберта? Чем можно утешить сына, попавшего в такое ужасное положение? Какую помощь требуется оказать? От этих переживаний герцогиня ничего не ела и почти ничего не пила.
И только сэр Уильям думал о вампире. Его очень волновал вопрос защиты людей от адского чудища, которое настолько сильно, что повелевает поистине ужасными тварями. Охрана не помогла. Штурм логова окончился поражением, даже не будучи начат. Как в таких условиях он, герцог, может гарантировать безопасность своего народа? Боже правый, помоги и подскажи, что можно сделать для защиты честных христиан?
Безмолвный обед близился к завершению. Слуги начали потихоньку убирать со стола посуду. Внезапно откуда-то из коридора послышался шум быстрых шагов, и в дверях вскоре возник посыльный герцога.
— Милорд, вам депеша, — задыхаясь, сказал он. — Мне только что передал ее какой-то очень странный господин.
Герцог взял в руки конверт и внимательно рассмотрел его.
— Силы Небесные! — с шумом втянув в себя воздух, вымолвил он. — Печать Нортропа!
— Как он выглядел, этот господин? — вскакивая с места, спросил сэр Эрик.
— Очень маленького роста, как ребенок. Руки тонкие, но борода длинная. Одет в плотный такой костюм не то бурого, не то зеленого цвета. И шляпа на голове.
— Он еще и гномов, что ли, себе подчинил? — буркнул себе под нос Лиддел-младший.
— Прислуга, оставьте нас, — скомандовал герцог.
Спустя минуту в зале остались только члены семьи. Сэр Уильям аккуратно вскрыл конверт и развернул лист бумаги, сложенный вчетверо.
Все подошли друг к другу, образовав некое подобие круга. Глаза каждого устремились на это послание, написанное четкими и ровными буквами.
«Герцогу Уильяму Лидделу, Краун, Лайтвудшир.
