В тот момент думать было некогда и страшно, любое шевеление, вызывало камнепад. Любое сопротивление иллюзорной реальности – дрожание земли и камней вокруг нее. Она могла упасть в пропасть в любую секунду.
- Я хочу дойти до спокойной жизни, без войн и насилия. Я не хочу возвращаться обратно. Мне нужен мой собственный путь. Я по нему сейчас иду.
Все эти слова произносимые ею, словно бы сами рождались в мозгу. Она не напрягалась чтобы обдумывать вопросы, она точно знала ответы и говорила их. Но это делала будто вовсе не она.
- Что беспокоит тебя в твоем мире?
- Насилие. Жестокость. Преследование и подчинение власти.
- Чтобы ты хотела больше всего?
- Стать счастливой. Обеспечить счастье на Земле, защитить тех, кто несчастен.
Она почувствовала, как скорхей выдохнул. А потом словно кто-то выдернул ее с вершины горы, просто щелкнув пальцами.
Когда она пришла в себя, она лежала в той палатке, где готовилась в бою на мечах. Рядом спала Надежда, а еще подальше – Ирэн. За пределами их жилища буйствовала ночь и пели сверчки.
- Присниться же такое, – сказала сама себе Салливан и перевернувшись на другой бок продолжила смотреть сны.
====== Ландскнехт 21. Перемены. ======
Неделю спустя.
Еще несколько дней назад, Линда и не подозревала, что обживется здесь. В стане лонгхорнов были разные люди. Кто-то пришел сюда добровольно, а кого-то привели насильно. Но так или иначе, как и сказала Пей, их было не много.
Однако, предводитель лонгхорнов, белобрысый Олаф Трагге каждый день напоминал Линде, что она здесь не житель, и даже не гость. Она здесь – товар.
В один дождливый осенний вечер, когда Линда уже помогла нескольким людям, раненым в местных боях, перевязать раны и отправится отдыхать, в ее небольшой лабзь зашел Янник. Линде этот непонятный мужчина, берберских кровей не нравился. У него было злое лицо и явно не добрые намерения. И казалось, что Линду он не трогает только потому, что Олаф приказал, а так бы неизвестно что он мог бы с ней сотворить.
Он нагло взгромоздился на ладную длинную скамью, где обычно Линда отдыхала и заговорил:
- Олаф, конечно, тебя щадит, как трофейный товар. Но будь я на его место, ты бы пошла по кругу. И знаешь почему? Потому что ты мне не нравишься, журналистское отродье. За тобой нужен глаз да глаз, а эти олухи, прихвостни Олафа, даже не проверили тебя на вшивость. Допустили до твоего оборудования, пусть и не дали забрать.
Линда сглотнула, памятуя о том, что благодаря Пей, сумела стянуть из свой сумки, походные часы, в которые был встроен диктофон.
- Так вот, ты сейчас же отдашь мне твои часы с руки или я на твоих глазах уничтожу все твое дорогущее оборудование, а потом, – он сделал леденящую душу паузу. – Потом, мы разденем тебя до гола, привяжем к столбу и оставим на пару ночей. Здесь, в устье реки водятся медведи и шакалы, вот им пирушка будет!
Это была прямая угроза и Линда понимала, что человек перед ней не блефует. Она наблюдала за Олафом и Янником, они два сапога пара. Олаф не всегда слушает его, но думаю, что в этот раз может быть совершенно по-другому.
Поэтому она отстегнула часы и протянула Яннику, который взяв их, тот час растоптал в мелкие осколки. А потом подняв голову, зловеще намекнул:
- Ты мне должна, беглянка. Я тебе только что жизнь спас. Жду от тебя благодарности, добровольной, конечно. Но если что, могу и заставить.
После этих слов, он поднялся и вышел вон, оставляя Линду смотреть на осколки часов и думать, как поступить дальше. Уже ясно, что за ней никто из ландскнехтов не придет, да и вряд ли кто-то вообще вспоминает о ней. Нужно было постоять за себя самой.
- Эй, чего ему надо было? – влетела в ее обитель Пей, намекая на Янника.
Нужно было постоять самой, но подвернулся другой вариант. И Линда решила, что воспользуется именно им. Выбора у нее нет, она – товар. А товар должен быть в отменном состоянии, чтобы его не вернули владельцу.
- Ты даже не представляешь, о чем ты меня просишь, Эдван!
После недельного пребывания в клане ландскнехтов, Агнесс, неплохо узнала почти всех тех, кто мог реально сражаться. И даже тех, кто не мог. Она наблюдала и делала выводы. Ей нравился Эдван, но в некоторых вопросах он был весьма жесток, а в других – слишком либерален.
Они перешли «на ты» довольно быстро. У них были общие цели и планы. Скорхей и Хасан не настолько порывались уберечь планету от ненужных воин, как Эдван. Салливан импонировали традиции установленные им и само его правление. Но некоторые вещи оставались все же непонятны и странны.
- Я не прошу, – посмотрел в ее сторону Эдван. – Ты сама знаешь, что среди твоих людей есть «крыса». Пока что она никак не проявила себя, но этот день настанет. В нашем клане с этим строго. Но мы не можем карать твоих людей, ты должна сделать это сама. Считай, что это твое посвящение в земляне.
На самом деле Эдван говорил умные вещи. Ах, если бы так работали законы на Луне! Но по честному Агнесс никогда не приходилось убивать кого-то так, вне поля боя. Да, если быть совсем честным, она никогда никого не убивала. Она пилот космического корабля, а не солдат.
- А если я откажусь?
