Билли расплакался, требуя сквозь слезы маму, и я повел его по одному из проходов, обняв за плечи. Мы остановились у длинного белого холодильника с мясом, расположенного вдоль всей задней стены магазина.
Я сел на пол, посадил Билли на колени, прижал лицом к себе и стал успокаивать. Я говорил неправду, которую родители обычно всегда готовы рассказывать в тяжелых случаях, ту самую неправду, которая так убедительно звучит для ребенка.
— Это не простой туман, — прохныкал Билли, взглянув на меня потемневшими, полными слез глазами. — Да, папа?
— Да, думаю, это не простой туман, — в этом я лгать не хотел.
Билли начал клевать носом. Я не шевелился, опасаясь, что он может снова проснуться, но вскоре он уже крепко спал. Билли этой ночью спал плохо, возможно, потому, что тогда мы легли все вместе в первый раз с тех пор, как он вышел из младенческого возраста. А возможно — при этой мысли внутри у меня будто пронесся холодный вихрь, — возможно, он предчувствовал что-то еще.
Я положил Билли на пол и пошел поискать, чем бы его укрыть. Почти все, кто остался в магазине, до сих пор стояли у витрин, вглядываясь в плотный покров тумана. Нортон собрал небольшую группу слушателей и продолжал о чем-то говорить. Бад Браун твердо стоял на посту, но Олли Викс уже покинул свое место у кассы. Несколько человек с испуганными лицами отрешенно бродили в проходах.
Через большую двойную дверь между рефрижераторным шкафом для мяса и охладителем пива я прошел в складское помещение, где за фанерной перегородкой ровно гудел генератор. Что-то здесь было не так. Сильно пахло дизельным выхлопом. Я двинулся к перегородке, стараясь дышать неглубоко, потом расстегнул рубашку, задрал ее и закрыл нос и рот скомканной тканью. Узкий длинный склад скудно освещался двумя рядами аварийных лампочек. Повсюду стояли штабели коробок: пачки отбеливателя с одной стороны, ящики с безалкогольными напитками — с другой, дальше — упаковки макарон с мясом и коробки с кетчупом.
Я открыл задвижку на дверце генераторного отсека и прошел внутрь. Машину окутывали маслянистые клубы голубого дыма. Выхлопная труба выходила на улицу через отверстие в стене, и, очевидно, что-то снаружи забило ее. Я щелкнул выключателем: генератор чихнул, плюнул дымом, закашлялся и умолк, издав напоследок серию затихающих маленьких хлопков, напомнивших мне упрямую бензопилу Нортона.
Аварийное освещение погасло. Оставшись в темноте, я испугался и тут же потерял ориентацию. Выходя из отсека, я задел носом о хлипкую фанерную дверь, и сердце у меня екнуло. На входных дверях, ведущих на склад, имелись окна, но по какой-то причине их закрасили черной краской, поэтому темнота была почти полной. Я сбился с пути и наткнулся на штабель коробок с отбеливателем, которые тут же посыпались на пол. Одна из них пролетела прямо возле моего лица. Невольно отступив назад, я споткнулся о другую, растянулся на полу и так сильно ударился головой, что перед глазами у меня засверкали яркие звезды. Прелестное представленьеце!
Некоторое время я лежал, ругая самого себя, и потирал ушибленное место. Заставил себя успокоиться, чтобы затем подняться и выйти на свет, к Билли…
Я осторожно встал, пытаясь найти взглядом карандашную линию света между створками двери, и наконец увидел еле заметную царапину на полотне тьмы. Двинулся туда и тут же замер, услышав какой-то звук.
Мягкий скребущий шорох. Он прекратился, потом снова возник, вместе с легким осторожным постукиванием. Внутри у меня все обмерло, словно я волшебным образом вновь стал четырехлетним ребенком. Звук доносился не из магазина, а откуда-то из-за спины. Снаружи. Оттуда, где туман. Что-то ползало и скребло там по шлакобетону. Пытаясь, может быть, пробраться сюда.
А может быть, оно уже внутри и тянется ко мне? Может быть, через мгновение я почувствую, как это что-то ползет по моему ботинку или хватает меня за шею…
Снова раздался шорох. Теперь я был уверен, что звук шел снаружи. Но легче от этого не стало. Я с трудом заставил свои ослабевшие ноги двигаться. Потом звук изменился, и что-то зашуршало в темноте. Сердце у меня екнуло, и я бросился вперед к тонкой вертикальной линии света, изо всех сил ударил по двери вытянутыми руками и вылетел в помещение магазина. Несколько человек стояли у дверей, среди них Олли Викс. Они испуганно отскочили назад, а Олли схватился за сердце.
— Дэвид! — выдавил он. — Боже… Ты что, хочешь лишить меня десяти лет… — И тут он увидел мое лицо. — Что с тобой?
— Ты слышал? — спросил я, и собственный голос показался мне странным — высоким и визгливым. — Вы ничего не слышали?
Они, конечно, ничего не слышали. А сюда пришли чтобы выяснить, почему не работает генератор. Пока Олли все это мне объяснял, появился рассыльный Норм с охапкой фонариков на батарейках и с любопытством поглядел сначала на Олли, потом на меня.
— Я отключил генератор, — сказал я и объяснил почему.
— А что ты слышал? — спросил один из мужчин, работавший в городском управлении дорог. Звали его Джим… Фамилию я тогда не вспомнил.
— Не знаю. Какой-то скребущий звук. Не хотел бы я снова его услышать.
