«Как эту гадость пьют и получают удовольствие — не понимаю. Говорят, это наша национальная черта. Ч-черт, чепуха какая-то. Вот я же не пью. И не тянет. Раньше считалось, что самые горькие пьяницы в мире англичане. Они придумали виски и джин. Глотают и сегодня не напёрстками и то, и другое. Однако же избавились от этого недуга. Ну есть, конечно, отдельные индивидуумы. Но так массово жрать алкоголь, как мы?! Нынче никто в этом деле с нами не сравнится. Впрочем, посмотрел бы я на англичан, достигни они наших вершин социализма! Посмотрели бы мы тогда, кто есть ху, как скажет после трёхдневной отсидки наш первый всесоюзный Президент вскорости. Кстати, что за чушь мне в голову лезет? Какой Президент? Какой отсидки? Как я могу знать, что вскорости будет? Да ещё так четко и ясно? Видать, действительно повредили мне что-то, — подумал Филипп Аркадьевич, — Ну хорошо, пойду я к врачу. И что я ему скажу? Что во сне видел Ленина и Плеханова в мюнхенской пивной и сам присутствовал при их споре? Или что у нас будет Президент? Или, чего доброго, в ближайшие десять лет КПСС запретят? Пошлёт на принудительное лечение. И будет прав, Кто нынче в мире поверит, что не далее, скажем, 91-го года КПСС будет запрещена? Никаких сомнений, — признают дурным! Любая комиссия признает. Даже из ЮАР. Пожалуй, лучше помолчу. Говорят, в психушках хуже, чем в лагерях. Бр-р!». — С такими мыслями Филипп Аркадьевич вернулся к себе в комнату, и обнаружил в кресле развалившегося, как в курительной какого-нибудь английского аристократического клуба давешнего своего знакомого кота Ферапонтуса и совершенно черную пушистую кошку с зелёными раскосыми глазами, стоящую у кресла. Что это кошка, Филипп Аркадьевич понял сразу. Только самка может так смотреть на своего самца.
«Вероятно, это и есть Мариэтта». - подумал Филипп Аркадьевич.
— Здравствуйте, — сказал Филипп Аркадьевич, — Рад вас видеть.
— Привет, — ответил Ферапонтус, — Знакомся, это Мариэтта.
— Я догадался. Очень рад.
Филипп Аркадьевич осторожно погладил Мариэтту, и та, ведя головой за его рукой, нежно мурлыкнула, как это могут делать только кошки.
— Ч-черт! Она прекрасна! У тебя, Ферапонтус, чудесная подруга!
Ферапонтус как должное принял комплимент и снисходительно мурлыкнул.
— Филипп, не найдётся ли у тебя чего-нибудь вкусненького? Молочка, к примеру. А то я час назад съел сосиску. Она была на вид и на запах очень аппетитная, но чрезвычайно острая. Эти баварцы обожают острые приправы. Впрочем, как все южане. В Гамбурге куда мягче по вкусу сосиски.
— Так это ты у Владимира Ильича увёл сосиску?
— Какого Владимира Ильича? Ах, у этого каплоухого плешивого коротышки!
— Да!
— Я. Не люблю увлекающихся фанатиков. От них все повороты в судьбах людей. И только в сторону деградации. Этот — один из самых страшных. Господь его выбрал орудием наказания и предтечей будущего великого прозрения человеков. Ещё не всё потеряно. Ну, так что? Где молоко?
— Н-нету… Я же сегодня не брал…
— Ты что? Забыл? Предпраздничный паёк брал?
— Брал…
— Банка сгущёнки там была?
— Была…
— Так что же ты медлишь? И я и Мариэтта сгущёнку очень уважаем. Кстати, для Мариэтты открой коробочку марокканских сардин. Она их очень любит. Лично я есть не буду. Сыт по горло.
— Пожалуйста, пожалуйста, я совсем забыл про этот паёк.
— Это разве паёк?! Вот этот плешивый, у которого я спёр сосиску, организовал пайки после переворота, так это были пайки! Ну, давай!
Пока Мариэтта лакомилась средиземноморскими рыбами, настоянными в настоящем прованском масле, Ферапонтус лакал из блюдечка сгущенку, разбавленную тёплой водой из чайника. Оставив половину для Мариэтты, он облизнулся и привычным жестом огладил усы.
— Спасибо. Удружил. Должен заметить, сгущёнка — одно из лучших изобретений человека. Иногда у людей получаются приличные вещи. Не хуже, чем у Создателя.
— Ты считаешь, что всё же человек на что-то способен?
— Конечно, конечно. Если бы вы были не такими самонадеянными и самовлюблёнными, да умели бы слушать нас и лучше понимать природу, было бы куда больше толку. Гордыня — вот ваш главный недостаток. Сами же понимаете, а совладеть с собой не можете. Вот и в Библии прописали об этом. Да вы же её нынче не читаете. Нет, слаб человек, слаб. Хотя способности есть. Надежды не потеряны. За то вас и держит Создатель. Умаяли, правда, вы его. То чего-то там нахимичите, то в атомное ядро влезете и в меру своего понимания такого наделаете, что Создатель в обморок обрушивается. Как дети малые. За вами глаз да глаз нужен. А то, ненароком, всю Землю сожжете. Или отравите. Да ещё властные амбиции. Ужас просто! Вот, к примеру, вы хотя бы. Что у вас за лидер? Горе сплошное. Стар, немощен, туп. Впал в детство. Забавляется игрой в награды. То себя наградит, то друзей. А ещё возомнил себя писателем. Ведь не знает даже, кто от его имени-то книжки за него пишет! Ну ничего. Скоро он отправится к праотцам. Какое сегодня число?
— Кажись, первое.
— Ну вот, — задумался кот, — десятого и снесёте его к стенке.
— А т-ты откуда знаешь?
— Да ведь и ты нынче знаешь.
