Отдельным сюжетом в крестьянских «письмах во власть» звучала тема покровительства районных служащих представителям низового соваппарата и администрации колхозов. Так, Е. А. Дуряги-на из Чебсарского района писала в Центральный комитет ВКП(б): «…дальше наши работники с/сов аппарата умеют районных работников забирать себе под крылышко и оставаться не виновными»[396]. О фактах покровительства председателю местного колхоза Н. П. Головкину со стороны районных работников рассказала в своем письме в редакцию «Крестьянской газеты» жительница Подосиновско-го района А. Г. Савина: «Благодаря слабости районных советских и партийных организаций, ранее орудовавших в районе чуждых людей Головкин пробрался к руководству колхоза и сейчас в колхозе творит свою гнусную работенку, мощь колхоза с каждым днем все падает» — писала она[397]. Картину круговой поруки рисует в своем письме и житель деревни Рикасиха Приморского района Циварев. В своем обращении в рабоче-крестьянскую инспекцию он писал о том, что один из его односельчан смог устроиться на работу в райисполком инструктором. Надо отметить, что подобное карьерное продвижение своих односельчан крестьяне воспринимали крайне негативно. Однако помимо своего перемещения «в начальство», судя по письму, новоявленный инструктор стал активно протежировать другим крестьянам из Рикасихи, которые вскоре тоже обрели желанные «портфели», чем автор письма был сильно недоволен. Намеков на иные мотивы (обычно крестьяне с помощью таких обращений пытались решить какие-либо свои проблемы) в тексте нет. В отличие от письма А. Г. Савиной, письмо Циварева было написано в 1932 году, поэтому фигуранты письма у него занимаются пока еще не «вредительством», а «хорошо на государственные средства производят выпивку»[398]. Поскольку таким путем в представлениях крестьян представители районной власти включались в систему субъективных отношений внутри мира деревни, то естественно по отношению к ним звучит и упрек в сведении личных счетов. В частности, механизм такого включения районного чиновника во внутренние противоречия представал в обращении в Революционный военный совет (РВС) СССР жителя села Лешуконское Г. М. Беляева[399]. Последний указывал, что из-за «личных счетов» с заместителем заведующего районным земельным отделом Пироговым был несправедливо исключен из своего колхоза. Причиной, по мнению автора письма, стал его конфликт с конюхом колхоза Ереминым, которого он в свое время обвинил в перерасходе кормов. В отместку Еремин вместе со своими родственниками сумел «подговорить» Пирогова во время проверки колхоза обвинить Беляева (автора письма) в нерадивом отношении к труду, что и стало причиной его исключения. Ради этого Пирогов использовал свой «административный ресурс». По уверениям Г. М. Беляева, последний даже угрожал присутствовавшим на собрании колхозникам, что исключит из коммуны и тех, кто будет выступать в поддержку автора письма. Таким образом, посредством подобного рода личных контактов представители районной власти словно бы врастали в мир деревни, становились частью сельской повседневности, фактором субъективных отношений внутри сельского социума. Все это в конечном итоге способствовало тому, чтобы служащие РИКов и других районных организаций оценивались крестьянами по параметрам, во многом сходным с теми, какими они оценивали сотрудников сельской администрации.
