Периодически пытаюсь ориентироваться по карте, где-то надо свернуть на Ольпе. Автобан кончился, а я по причине темноты этого не заметил и попал в такой серпантин, что чудом выкрутился. Опять еду по прямой, кого-то обгоняю, кажется, что дорога все время идет прямо. И вдруг крутой поворот направо. Торможу, поворачиваю, передо мной вырастает какая-то зеленая стена. Выворачиваю руль влево, меня выносит на противоположную сторону улицы. И мой "мерседес" с полного хода врезается в угол дома. Приехали!.. Первая мысль, когда я выбирался из машины: "Как хорошо быть пристегнутым". Дизик тоже в порядке. Вскоре появилась полиция. Приехал тягач и оттащил мою разбитую вдребезги машину. Я даже как следует перепугаться не успел, обрадовался, что руки-ноги целы... Другим транспортом добрался до Ольпе, рассказал все Ларе. Она отреагировала в своем стиле: "Так, за один концерт столько-то марок, за другой столько-то... Замечательно, сейчас я пою просто бесплатно, чтобы купить еще одну машину". Да, Борис, страховкой-то еще не обзавелись, неопытные были. Потом мы всегда страховались. Жаль ту машину первая была, красивая, но прослужила только полгода...
В середине сентября Фред Вайрих сделал с Мондрус запись сингла "Последняя ночь в Яффе", рассчитанного с дальним прицелом на "русскую" эмиграцию, но так получилось, что основные успехи Ларисы, помимо немецкой аудитории, были связаны больше с латышами.
В эмигрантской латышской газете, выходившей в ФРГ, появилась заметка о "вырвавшейся из лап СССР" певице Лариссе, которая, по словам корреспондента, в новогоднем шоу Ивана Реброва "прославила нашу маленькую родину", причем заявила, что "она и сама родом из Латвии".
Сообщение в латышской прессе имело продолжение. Крупная эмигрантская организация "Даугавас ванаги" ("Соколы Даугавы") обратилась к Мондрус с предложением устроить концерт для латышей в Кёльне.
Принцип работы Мондрус и Шварца на Западе уже определился: никогда ни от чего не отказываться. За два месяца Лариса подготовила сольную программу в соответствии с вкусами и пожеланиями заказчиков. Посильную помощь по части репертуара оказал их новый знакомый Улдис Грасис (автор текстов). Основной костяк программы составили латышские бытовые песни еще довоенных времен с заметным германским окрасом, раздобытые Эгилом в старых эмигрантских изданиях и слегка подправленные под танцевальные ритмы. Латыши ведь так любят танцевать.
Вообще в этой затее Шварц выступал как менеджер, а всю концертмейстерскую работу он предложил Игорю Кондакову, тоже осевшему в Мюнхене.
Концерт в Кёльне имел такой резонанс среди эмиграции, что "Даугавас ванаги" решились спонсировать издание пластинки Мондрус с записью ее песен на латышском языке. На этот проект выделили десять тысяч марок. Производство "гиганта" стоило в четыре раза дороже, но Лариса и Эгил с энтузиазмом взялись за дело. Чтобы уложиться в смету, прибегали к некоторым ухищрениям. Пять песен, чисто латышских, записали в студии с небольшим ансамблем типа "комбо", а другую половину диска делали (с разрешения "Полидора") на основе фонограмм "гиганта" "Ларисса". В частности Улдис Грасис изменил на латышский манер подстрочник немецкого шлягера "Вильдер вайн унд вильде розен". Лариса тогда не подозревала, что песня "Дикий виноград и дикие розы" станет чуть ли не национальным гимном всей латышской эмиграции, а в Советской Латвии, естественно, сразу же попадет в разряд запрещенных.
Когда пластинка вышла и стараниями "Даугавас ванаги" стала продаваться, наряду с сувенирами, книгами и янтарем в эмигрантских магазинчиках Европы, Америки, Канады и Австралии, латыши во всем мире будто спохватились - они хотели как можно больше узнать об этой симпатичной певице, они хотели видеть и слышать Ларису Мондрус.
Глава 4
ПРОГУЛКИ ПО МЮНХЕНУ
Швабинг с птичьего полета.- "Английский сад" - натура для Тинто Брасса.- Там, где стоял Гитлер.- Бывший госпиталь на Эттингерштрассе.Советский шпион на "Свободе".- Биргартен "Гудсхоф Ментершвейге".- Рудольф Мозхаммер.- Письмо Юлиана Панича.
-...Ну, это понятно, "БМВ", гигант автопромышленности Германии,говорю я срывающимся от ветра голосом, показывая вниз на поблескивающие крыши цехов и гигантские цилиндры административных корпусов с узнаваемым логотипом наверху.
- Да, но это не весь завод, Борис. Здесь основной, исторический центр "БМВ", откуда все пошло...
Мы с Эгилом стоим на верхотуре мюнхенской телебашни и с высоты двухсот метров обозреваем сквозь никелированную решетку панораму города.
Прямо под нами хорошо видны подвесные, на металлических растяжках, спортивные сооружения: стадион, бассейн, трек, напоминающие о Мюнхенской олимпиаде 1972 года и внешне похожие на таинственные космические шатры.
- Это что за дорога?
- Окружное внутреннее кольцо. Дальше так называемый Швабинг, через который мы ехали сюда,- Мюнхен конца XIX - начала XX века. Колыбель немецкого "модерна", когда-то там жили художники, артисты... Обрати внимание - все дома четырех-пятиэтажного "роста", выше строить не разрешали.
- Справа что за огороды? Прямо среди городских кварталов.