На пенсии он был или нет, но глаза его оставались глазами копа. Он смерил взглядом Еву и Пибоди, пока слезал с катера, а они выходили из машины.
– Какие-то проблемы в нашем районе, детективы?
– Насколько мне известно, нет. Лейтенант Даллас, детектив Пибоди. Найдется минутка, детектив-сержант?
– Минуток у меня полно с тех пор, как на пенсию вышел. Много минуток вложил вот в эту детку. – Эллоу любовно похлопал по обшивке корпуса. – А-а, вот теперь я вас узнал! – добавил он. – Вы из Центрального, отдел убийств. Кто-то умер? Кто-то, кого я знаю?
– Опять-таки, насколько мне известно, нет. Вы прослужили в Центральном, в отделе наркотиков, несколько лет и несколько месяцев из этих лет – под командованием лейтенанта Рене Оберман.
– Это правда.
– Не хотите рассказать нам, почему вы перевелись из Центрального в Шестьдесят восьмой участок?
Эллоу смотрел прямо в глаза Еве.
– Не понимаю, каким боком это касается отделаубийств. У нашего сына родился второй ребенок, имы переехали сюда. Мы с женой решили, что надобыть ближе к детям, к внукам. Внуки – это такая радость! Вот – купили этот дом. Шестьдесят восьмой участок куда ближе к дому, чем Центральный.
– Хороший дом, – заметила Ева. – Большая лодка.
Он бросил взгляд на лодку и улыбнулся примерно так же, как Мэвис улыбалась своей дочери.
– Всю жизнь мечтал о лодке. Вот сейчас полирую. Намечается выезд всей семьи на выходные.
– Погоду вроде обещают хорошую. Можно ли сказать, детектив-сержант, что вы и лейтенант Оберман не сошлись характерами?
Опять его лицо приобрело бесстрастное выражение.
– Можно так сказать.
– Лейтенант Оберман замечает в вашем личном деле, что у вас были трудности с уважением к ее авторитету, с подчинением приказам старшего офицера-женщины.
Его лицо стало жестким.
– А по какому праву вы читали мое личное дело?
– Оно представляет для меня интерес.
Теперь он принял боевую стойку.
– Я прослужил тридцать пять лет и горжусь каждым днем, проведенным на службе. И мне не нравится, когда незнакомый мне лично лейтенант приходит ко мне домой и ставит под сомнение мой послужной список.
– Я не ставлю под сомнение ваш послужной список.
Лицо его так и осталось каменным, но глаза Эллоу прищурились.
– Хотите нарыть грязи на лейтенанта Оберман? Вы за этим пришли ко мне домой? Мне это тоже не нравится.
Ева была бы разочарована, начни он жаловаться и попрекать, но она стала больше ему доверять, потому что он этого не сделал.
– Я хочу узнать ваше мнение. Тридцать пять лет на службе, прекрасный послужной список… и одно-единственное отстранение. Под началом Оберман. У меня есть причины для визита к вам домой, я не ради любопытства спрашиваю вас о лейтенанте Оберман.
– И каковы же эти причины?
– Я не вправе делиться с вами информацией в данный момент. Могу лишь сказать, что мы с напарницей ведем активное расследование.
– Хотите сказать, она кого-то убила? – Увидев, что Ева молчит, Эллоу испустил тяжелый и долгий издох. Он отвернулся, упираясь руками в бока, и долго молчал. – Это черт знает что, – пробормотал он. – Просто черт знает что. Давайте посидим на крыльце. Моя жена поехала повидаться с подружками. Посмотрю, что у нас можно выпить холодненького.
Из холодненького нашелся чай со льдом – холодный и сладкий. Они сели со стаканами в тени на небольшом крытом крыльце.
– Я связи не теряю, – начал Эллоу. – Перезваниваюсь, иногда встречаюсь кое с кем из парней – с кем раньше работал. Слежу за происходящим. Мнеизвестна ваша репутация, лейтенант. И ваша, детектив. – Он помолчал, отхлебнул чай. – Давайте внесем ясность. У меня никогда не было проблем в работе с женщинами и в повиновении старшим офицерамвне зависимости от пола. Я прослужил последниетри года под началом отличного офицера, по чистойслучайности это была женщина. Все еще злюсь из-затого отстранения, – признался он. – Столько времени прошло, а это все еще меня точит. Неповиновение… черта с два!
Он повернулся лицом к Еве.
– Да, я с ней спорил. Но я никогда не проявлял неуважения. Она говорит, мы должны ходить в костюмах с галстуками, даже сидя за столом? Я надеваю костюм с галстуком. Она требует, чтобы очистили столы от личных вещей? Я их убираю. Я не обязан быть от этого в восторге – и я не один такой, – но это ее отдел. – Он задумался. – Ее отдел, все дело в этом. Когда у тебя новый босс, ждешь перемен, это естественно. В ходе работы, в стиле. У каждого босса свой стиль, так уж повелось.
– Ее стиль вам не понравился, – уточнила Ева.
– Бессердечная, придирчивая. Придиралась бы к ходу следствия, я бы понял. Но не к стрижке же, не к гребаной сапожной ваксе! У нее были любимчики. Если ты у нее в черном списке, тебе дают дерьмовые задания. Каждый раз. Засады на всю ночь посреди зимы, потому что кто-то получил анонимную наводку, будто должна произойти сделка. Но «кто-то» – один из ее любимчиков, он слишком занят другими делами, он не может сидеть в засаде всю ночь и отмораживать себе задницу.
Опять Эллоу испустил тяжелый шумный вздох.
– Может, вы думаете, что это я к ней придираюсь?
– Нет, я так не думаю.
