– Ах да, дело Джеральди. Хотите знать мое мнение, сэр? – Ева дождалась его кивка. – Рене это нарочно приплела, и они попытались на этом отъехать. Но у них не было времени договориться и скоординироваться. Ложь обернулась против них. Они запутались.
– Она рассказала мне о случившемся – изложила свою версию произошедшего в ее кабинете. Она уверяет меня, что сама накажет своих детективов и заставит Гарнета извиниться перед вами.
– Я его извинений не приму.
– И я бы не принял на вашем месте. Но… – Уитни вскинул свои большие руки. – Вы не думаете, что было бы полезнее для нашего следствия, если бы Гарнет остался на службе?
– Он нестабилен, командир. Он – слабое звено. Он уже зол на Рене, уже ставит под вопрос ее авторитет, да просто не слушается. Из-за него ее планы летят к чертям. И вот сейчас он получил по кумполу, а она его не прикрыла. От этого его недовольство только возросло. Он нарывается на неприятности, особенно теперь, в его нынешней ситуации и настроении.
– Да, я понимаю, – кивнул Уитни. – Появилась трещина, и вы его используете, чтобы ее расширить.
– Я думаю, он обрушит ситуацию. Когда мы его возьмем, он ее заложит. Мне бы очень, очень не хотелось идти на сделку с ним, командир, но Гарнет заложит их всех ради приличной сделки. Бикс будет молчать. Он ей предан. А вот Гарнета я расколю.
– С компромиссами, даже если они дурно пахнут, командованию постоянно приходится иметь дело. Хорошо, лейтенант, отстранение остается в силе. Рене передала вам материалы по делу?
– Данные поступили как раз в тот момент, когда я получила приглашение от вас, сэр. Я посадила Пибоди их анализировать и сама посмотрю, как только вернусь.
– Я тоже посмотрю. Вы нажили себе врага в ее лице, Даллас.
– Она всегда была моим врагом, командир. Просто раньше она этого не знала.
Ева хранила непроницаемое выражение на лице, пока добиралась до своего отдела. Но она ловила на себе любопытные взгляды, время от времени до нее доносились обрывки тихих разговоров, и она поняла, что машина слухов Центрального полицейского управления запущена и функционирует исправно.
Ей хотелось поскорее закрыть за собой на время дверь своего кабинета, поиграть с вероятностями, дать волю интуиции, чтобы подсказала ей, каков должен быть ее следующий шаг.
Пибоди хотела было окликнуть ее, но Ева, не останавливаясь, покачала головой. Она услышала визг, когда была уже в двух шагах от двери. Открыв эту дверь, Ева увидела малютку Белль, похожую на желтый одуванчик. Ее солнечные кудряшки сияли, пухленькое тельце было облачено в ярко-желтый сарафанчик, расписанный карамельно-розовыми сердечками.
По цвету сердечки совпадали с волосами ее матери. Мэвис Фристоун качала дочку на коленях и радостно хихикала, слыша восторженные повизгивания дочери. Свои волосы она затянула в три хвоста, уложенные на затылке. Ее летнее платье, на которое пошел минимум ткани, взрывалось перетекающими друг в друга кругами пурпурного и розового цветов.
Зеленые глаза вспыхнули весельем, когда Белль захлопала в ладоши.
– Аплодисменты, аплодисменты! – ворковала Мэвис, и малышка опять захлопала. – А теперь поклон!
Тотчас же – и как такой крохотный мозг мог запомнить порядок движений? – Девочка уперлась ножками, обутыми в блестящие розовые сандалики, миниатюрную копию материнских, и поднялась на коленях у Мэвис. Она наклонила головку, достала подбородочком до груди.
– Воздушные поцелуи публике!
Мэвис отпустила ручки дочери, обхватила ее за талию, чтобы малышка могла шлепнуть ладошкой по губам, а потом помахать ею в воздухе.
Еве пришлось признать, что номер получился классный.
– Ты притащила ребенка в полицейский участок?
Мать и дочь дружно обернулись, на их лицах расплылись счастливые улыбки.
– Она хотела тебя повидать.
Белль протянула ручки и залепетала что-то невнятное.
Ева слегка попятилась.
– Чего она хочет?
– Тебя. И это очень кстати. – Мэвис вскочила. – Потому что я просто кошмарно хочу в туалет. Подержи ребенка, – добавила она и сунула малышку Еве. – Я сейчас.
– Эй! Эй! – Но розовые сандалии Мэвис уже сверкнули в дверях. – Господи Иисусе!
Белль захихикала, похлопала Еву по щекам влажными от слюны ладошками, после чего мощным захватом вцепилась ей в волосы. Дернула со всей силы, потом прижалась мокрыми губками к ее щеке.
Чмок!
– Да-да, я помню. – «Надо ее поцеловать», – подумала Ева и критически осмотрела ротик Белль, непрерывно увлажняющийся слюной. – В губы?
Чмок! – Белль оттопырила губки, как рыбка гуппи, и зачмокала.
– Ладно, ладно. – Ева чмокнула девочку в щечку и уставилась в ее большие голубые глаза. – Ну и теперь чего?
Девочка округлила глазки, приняла, по мнению Евы, задумчиво-серьезный вид и залопотала по-своему, поворачивая головку из стороны в сторону и вертя маленькой попкой на руке у Евы.
– Не понимаю, чего ты хочешь. И если кто-то тебе скажет, что понимает, знай: они тебе голову дурят, малышка.
Она решила сесть – это надежнее, да и пол ближе, если эта мелкая вдруг выскользнет из рук. Плюс к тому, может, удастся запустить вероятностный тест.
Однако стоило Еве сесть, как Белль поднялась на ножки.
