– Поскольку я перешерстил всю ее жизнь, точнее даже жизни, я готов согласиться. Какую-то часть времени она бесспорно проводит как Марсия. Держит в Балтиморе частный самолет, летает на Сардинию раз или два в месяц, в зависимости от обстоятельств. Обычно проводит там продолжительное время зимой, а иногда и летом. Но гораздо больше времени она проводит здесь. Управляет бизнесом. Причем здесь, – добавил Рорк, – она живет строго по средствам. Пожалуй, даже слишком строго. Каждый счет оплачивает немедленно по получении, не делает никаких покупок – официально, – которые напрягли бы ее невеликий бюджет. Никакой роскоши. Никакой. Так что, я бы сказал, когда она себя балует, платит наличными.
– Все у нее точно расписано, а это значит, что подпольную бухгалтерию она тоже ведет очень подробно и аккуратно. Стронг считает, что у нее в кабинете есть тайник. Держу пари, у нее там есть экземпляр, а еще один – в квартире. Ей надо все держать под контролем. Ей надо иметь возможность открыть этот гроссбух и полюбоваться на все эти аккуратные колонки, пока отец смотрит на нее со стены.
Натянув длинную футболку, заменявшую ей ночную рубашку, Ева забралась в постель.
– Все одно и то же. Деньги – это власть, власть – это деньги, она держит в руках и то и другое, а командный пост открывает двери для нового обогащения. Секс и командный пост – орудия приумножения богатства и власти. А полицейский жетон? Это ключ, отмычка. Убийство? Просто цена ее бизнеса.
– Она не единственный гнилой коп, есть и другие такие же. – Рорк лег рядом с Евой и обнял ее. – Я таких знал. Даже использовал их, когда мне это было нужно, хотя до недавнего времени предпочитал вообще не сталкиваться с копами.
– Нас больше, чем их. Я должна в это верить.
– Поскольку я имел возможность наблюдать, как работают настоящие копы, как они думают, чем готовы рискнуть и пожертвовать, могу сказать, что любой из вас стоит дюжины таких, как они. А теперь спи. – Рорк поцеловал ее в губы. – Умнее идти в бой, набравшись сил.
– Ты же отказался от теневого бизнеса ради меня. Когда мы сошлись, ты уже в основном вышел из тени. Но от остатков отказался ради меня.
– К тому времени мой теневой бизнес в основном сводился к хобби. Например, к нумизматике.
Но Ева знала, что это не так.
– Я этого не забуду, – сказала она ему, закрыла глаза и уснула.
Коммуникатор засигналил в четыре двадцать утра. Ева, выругавшись, нащупала его.
– Даллас.
– Лейтенант. Детектив Джанберри из Шестнадцатого участка. Извините, что разбудил.
– Так зачем разбудил?
– Ну, у меня тут трупешник на вашем месте преступления. На печати ваша фамилия.
– На Канал-стрит?
– Именно. По трупу работаю я, лейтенант, но хотел дать вам знать. Тем более что убитый был при исполнении.
У нее непроизвольно сжались мышцы живота.
– Идентифицировали? – спросила она, хотя уже знала ответ.
– Детектив Уильям Гарнет, Центральное управление.
– Прошу вас ничего не предпринимать, пока я туда не доберусь. Не увозите труп. Я уже еду.
– Я могу задержать транспортировку, но следствие веду я, лейтенант. Я не для того вам позвонил, чтобы перепасовать мяч.
– Понято. Спасибо за звонок, детектив. Я еду.
Ева бросила рацию на столик, выбралась из постели и прошлась взад-вперед, ероша волосы и ругаясь себе под нос.
– Я его подставила, а она его убрала. Черт, черт, черт! Я ведь могла засадить его за решетку, я могла его арестовать. Надавить на него. Бог свидетель, материала было достаточно. Но нет, мне хотелось большего. Мне хотелось заставить их всех попотеть. Решила подождать, все подготовить, посмотреть, что она будет делать. А теперь он мертв.
– Не вздумай брать на себя вину за то, что один грязный коп убил другого.
– Я сделала выбор. И этот выбор его убил.
– Это чушь собачья, Ева. – Голос Рорка прозвучал так резко, что она остановилась и повернулась к нему. – Его убил его собственный выбор и выбор Рене. Думаешь, она не достала бы его за решеткой? Не приказала бы его убрать?
– Теперь этого уже не узнать. Я ошиблась в расчетах. Не думала, что она осмелится привлечь такое внимание к отделу, открыть еще одно следствие. На этом поле она меня переиграла.
– Не могу согласиться. Ты рассержена, тебя одолевает совершенно неуместное чувство вины. Ты не способна рассуждать здраво.
– Я способна рассуждать здраво. Гарнет мертв.
– Да, и теперь Рене придется выдумывать новую сказку. Новая куча вранья, чтобы прикрыть свою задницу. Вот если бы она была способна рассуждать здраво, нашла бы способ его утихомирить, как-то обуздать. А уж если не получится, то убить его – да, конечно, но избавиться от тела, проложить ложный след, чтобы мы решили, что он собрал вещички и сбежал.
Ева уже начала одеваться, но тут остановилась и нахмурилась.
– Гм.
